Образы архитектуры и образы скульптуры

98

ОБРАЗЫ АРХИТЕКТУРЫ

«пропилеев Парижа» было искусственно присвоено этому ансамблю са­ мим архитектором. Соответственно этому им самим надуманному но­ вому содержанию он и облекал эти сооружения в новую, глубоко рево­ люционную форму. Но изначальное противоречие между действитель­ ным назначением «парижского пояса» и той архитектурной трактовкой, которую дал ему Леду, сказалось на фактической судьбе ансамбля. Сти­ хийное разрушение застав накануне революции явилось неизбежным приговором истории. Через несколько лет Комитет общественного спа­ сения в особом декрете попытался сохранить уцелевшие заставы: в этих сооружениях Комитет общественного спасения признал наличие глу­ боко современных архитектурных мотивов; поэтому, лишая заставы их первоначального назначения, Комитет предписывал сохранить их в ка­ честве архитектурных памятников, призванных оформлять площади и другие места города. В этом замечательном решении якобинского Конвента делается по­ пытка задним числом влить в эти постройки то новое содержание, на ко­ торое намекала сама их архитектурная форма. И все же лишь немногие из этих застав уцелели: вплоть до середины XIX века идет последова­ тельное разрушение и снос парижских застав. Несмотря на это, архитектурное значение застав бесспорно. Эти не­ большие павильонного типа постройки несут в себе черты, существен­ ные для архитектурной разработки ансамбля большого города. Леду утверждает в качестве основных начал этого ансамбля принцип архитек­ турного ориентира, не связанного непосредственно с другими элемен­ тами ансамбля, но воздействующего на значительное пространство во­ круг себя. Намечая принцип «всефасадности», Леду как бы предугады­ вал с острой прозорливостью ту опасность, которая грозила архитектур­ ному ансамблю города после того, как перестала жить ансамблевая система барокко: опасность растворения ансамбля в однообразных рядах отдельных домов, в монотонных улицах-коридорах большого города. Две большие ансамблевые работы Леду —город Шо и заставы Па­ рижа — до конца вскрывают не только противоречия индивидуальной ху­ дожественной манеры мастера, но и внутреннюю противоречивость той новой архитектуры, у истоков которой находилось его творчество. Ансамбль города Шо наполнен отвлеченным, абстрактным содержа­ нием, теми общими категориями, которыми оперировало буржуазное мышление XVIII века, стремившееся при помощи этих отвлеченных «всечеловеческих» понятий скрыть ограниченность своих подлинных идеалов, придать частным интересам реального буржуа облик «всеоб­ щих» идей отвлеченного грамсданина. Потому-то идеальный город Леду представляет собой только архитектурную проекцию этой нереальной гармонии, и в архитектуре города Шо в равной мере характерны предель­ ная абстракция формы (отвлеченный геометризм, акцентировка гладкой