Образы архитектуры и образы скульптуры

ЛЕДУ

99

плоскости и сухой прямой линии), абстрактная символика, зиждущаяся на условном смысле всех этих «чистых» стереометрических объемов, и такая же абстракция содержания (все эти «Панератеоны», «Дома добро­ детели», «братства», «воспитания», Храмы дружбы и т.д.). Другой ансамбль, созданный Леду,—.заставы Парижа, — ансамбль более реальный, более земной, демонстрирует, однако, глубокий вну­ тренний разрыв между гениально задуманной новой формой, предвосхи­ щавшей новый тип и новую роль ансамблевых начал в архитектуре, и старым содержанием, обрекшим эти сооружения на неизбежную отчу­ жденность от реального города и его роста и потому — на преждевремен­ ную гибель. Трагедия Леду — это трагедия всего представляемого им движения к новому стилю, трагедия неродившейся гармонии. Бесспорны глубокие новаторские черты его творчества, его упорного стремления к выра­ зительной простоте и идейной содержательности архитектурного образа. Трагедия личной судьбы архитектора не уменьшает значения всего сво­ еобразного наследства Леду, этой последней монументальной фигуры ев­ ропейского зодчества. Пафос этого творчества —в анализе, в разъединении и расчленении старой формы и в тщетных исканиях нового единства. Явилось ли при всем этом творчество Леду только каким-то немного странным эпизодом в истории архитектуры XVIII столетия, — эпизодом, отражавшим «смятение умов» и крушение прежних эстетических устоев накануне Французской революции? Представляют ли собой его произве­ дения, выстроенные и оставшиеся в проектах, лишь некий архитектур­ ный гротеск, причуду своевольного мастера, заразившегося духом уто­ пии и стремлением ко всеобщей переоценке привычных ценностей? Было бы исторически неверно именно так трактовать и оценивать на­ следство Леду, выдвигая на первый план его утопические построения и его формальные крайности. С прямолинейной последовательностью этот художник и строитель расправлялся с эстетикой своего века, с теми представлениями о красоте, которые были так прочно узаконены искус­ ством рококо. В этой борьбе он шел дальше и был менее склонен к ком­ промиссам, нежели его современники-«классики», даже те из них, кото­ рые сделались активными участниками буржуазной революции и проводниками ее художественной политики. Однако творческая мысль и дело автора парижских застав не исчер­ пывается только этим негативным влиянием. Его архитектурные аб­ стракции, полуутопические проекты и практические неудачи не могут преуменьшить того большого воздействия, какое он оказал на формиро­ вание стиля. Простейшие формы, которые так почитал Леду, — эти глад­ кие стенные плоскости, правильные объемы, прямоугольные планы, эти четкие сухие линии и профили, обдуманная скупость орнаментики и