Образы архитектуры и образы скульптуры

ОБРАЗЫ АРХИТЕКТУРЫ

144

то же время и знаменит и не признан, его лучшие архитектурные за­ мыслы остались неосуществленными, он острее, чем кто-либо другой из его круга, испытал на себе произвол вкусов и прихоти коронованных за­ казчиков и их челяди. Он пережил самое тяжелое, что может пережить художник: смерть своих собственных произведений, физическое уничто­ жение начатых зданий. Та же судьба продолжалась и после смерти са­ мого мастера: одни его сооружения искажались или уничтожались, о других исследователи начали вести длительный спор — был ли их авто­ ром Баженов, а если и был, то в какой степени... Это участь типичного «гениального неудачника». Таким обычно и из­ ображается Василий Баженов в истории русской архитектуры с того вре­ мени, когда эта история вообще начала заниматься автором Каменно- островского дворца, основательно забытым на протяжении почти целого столетия. Но в наши дни уместно нарушить эту биографическую тради­ цию и говорить не столько о «неудачах» мастера, сколько о том, что ему удалось свершить, о ценностях, содержащихся в его творческом на­ следстве. Мастер своенравный и на первый взгляд непоследовательный, изме­ нявший самому себе, переходивший от одной художественной манеры к другой, бросавший свои творческие привязанности и вновь возвращав­ шийся к ним. Ученик Парижа, вскормленник идей классицизма, бродив­ ших в умах ранних зачинателей этого движения во Франции. Носитель и провозвестник этих идей в России —и в то же время виртуоз «ложной готики», автор причудливых сооружений в откровенно стилизованном «готическом духе», столь чуждом и враждебном классицизму. Свободо­ мыслящий западник, набравшийся в ученические годы французского вольнодумства, — и пессимистически настроенный мистик в конце жизни. Член масонской ложи в те годы, когда масонство считалось опас­ нейшей политической ересью, — и строитель царских дворцов. Ученней- ший архитектор эпохи, теоретик и переводчик древних авторов, — и в то же время художник, собственная биография которого полна невыяснен­ ных «белых» мест. Баженов был человеком переходной эпохи, мастером, который приз­ ван был довершить исторический разлом одного архитектурного стиля и участвовать в формировании другого. Как любой большой мастер пере­ ходного периода, он был наполнен противоречиями творческой борьбы, он сам всю жизнь переживал внутри себя борьбу двух начал, двух худо­ жественных систем. Барокко еще не умерло вовсе. Классицизм еще только нарождался. Баженов стал в ряд тех больших зодчих, которые не­ сли с собой отрицание барочных начал и страстное тяготение к класси­ ческому, но которые в то же время видели разрешение своих замыслов только в сочетании того и другого. Баженов, первые свои уроки получив­ ший у Растрелли, отталкивался от барокко и тянулся к иной, классиче-