Образы архитектуры и образы скульптуры

ОБРАЗЫ АРХИТЕКТУРЫ

162

формы к псевдоготике не казался им изменой какому-то художествен­ ному идеалу. Этому содействует присущее обоим живописное понима­ ние архитектурной формы среди природы. И Петровский дворец, и дру­ гие псевдоготические постройки обоих мастеров никак не связаны с городским ансамблем, они стоят в окружении природы. Вряд ли Баже­ нов и Казаков могли мыслить эти псевдоготические формы в условиях городского комплекса. Эти формы применялись в живописном со­ седстве с природой, как часть живописной трактовки природного ансам­ бля. Обработка здания кирпичом, белым камнем, романтическая сво­ бода образа, искание романтически свободного силуэта, свойственного старому русскому зодчеству, — вот те мотивы романтического обраще­ ния Баженова и Казакова к псевдоготике, которое дало такие* образцы, как быковская церковь, Царицыно, Петровский дворец. Русский классицизм был самостоятельным потоком в русле того большого художественного движения, которое охватило в XVIII веке всю мировую архитектуру. Как и другие ведущие мастера русского клас­ сицизма, Казаков был причастен к мировой архитектурной культуре и развивался в тесном взаимодействии с нею. Не могла миновать Казакова и та сильная струя в европейском классицизме, которая шла от системы Палладио и получила свое наиболее яркое выражение в палладианстве XVIII века. Как и другие мастера своего времени, Казаков многому на­ учился у Палладио. Но, в отличие от очень многих своих сверстников во Франции, Англии и Германии, он не стал палладианцем, он сохранил творческую самостоятельность по отношению к канонической системе великого вичентинца. В этом существенное отличие пути Казакова от пути Кваренги— казаковского современника, столь плодовито и разно­ сторонне работавшего в эти же десятилетия в России. Кваренги остался законченным палладианцем, приверженцем завершенной, замкнутой в себе системы классических канонов. Самую основу классики— антич­ ную архитектуру —- Кваренги видел как бы глазами Палладио и соот­ ветственно интерпретировал основные идеи и принципы классической композиции. Казакову было чуждо это неподвижное, каноническое понимание ан­ тичности. Такие его произведения, как дом в Петровском-Алабине, цер­ ковь Филиппа Митрополита в Москве, мавзолей в Николо-Погорелом, свидетельствуют о том, как внимательно изучал Казаков систему Палла­ дио. Но эти же, а также многочисленные другие произведения с еще большей убедительностью говорят о творческих коррективах, которые Казаков вносил в эту систему. Эти коррективы шли от русской архитек­ турной традиции, от чувства русской природы, от глубокого понимания народного творчества, его художественных идеалов и вкусов. В этом отношении совершенно оригинальным, глубоко самосто­ ятельным образцом является тот ансамбль, который создан Казаковым в