Образы архитектуры и образы скульптуры

АДМИРАЛТЕЙСТВО

171

Когда Захаров приступил к своей работе, пространственные очерта­ ния центрального ансамбля столицы были уже отчетливо намечены. Но в архитектурном отношении это пространство было полно «белых пя­ тен». Площадь перед Зимним дворцом была еще «Царицыным лугом», обширный пустырь простирался перед Адмиралтейством, на соседней пустынной площади высилась скала, несшая Фальконетова «Всадника». Двумя отчетливо выраженными элементами будущего ансамбля явля­ лись только Зимний дворец с одной стороны и монумент Петру Первому — с другой. Адмиралтейство приходилось как раз посредине между дворцом и монументом. Самое здание по своему объемному строению и по своей ситуации вдоль набережной было как бы продолжением Зимнего дворца. Об этом соседстве хорошо помнил Захаров, а когда однажды «забыл», ему напо­ мнил сам обитатель Зимнего. Для Захарова соседство с Зимним дворцом было, разумеется, не предлогом для «подчинения» своего здания дворцу, не вопросом этикета, а чисто архитектурной проблемой, проблемой вы­ сокого художественного порядка. Растрелли наделил царский дворец, это, с формальной стороны, главное здание столицы, обликом прихотли­ вым и вычурным. Захаров не мог смотреть на Растреллиеву архитектуру иначе, как на архаизм минувшего века. Но этот архаизм был силен своим декоративным богатством, своей сочной живописностью. Захаров, чьи эстетические идеалы были глубоко чужды Растреллиевой красоте, должен был противопоставить стилю Зимнего убедительный художест­ венный контраст, убедительный образец нового стиля. Адмиралтейство и оказалось такой художественной антитезой «XVIII веку» Зимнего дворца. Позднее, после Захарова, по тому же пути архитектурного кон­ траста пошел Росси, построивший напротив Зимнего ампирный Глав­ ный штаб и создавший на эффекте этого контраста ансамбль исключи­ тельной силы, ансамбль Дворцовой площади. Растреллиево рококо оказалось в крепком плену у ампира: плен этот, закономерный и истори­ чески неизбежный (ибо большие ансамбли Петербурга формировались именно как классические, ампирные, а не барочные ансамбли), не отни­ мал, однако, у Растрелли его места, его роли в общем ансамблевом зву­ чании, но лишь подчинил Растреллиевы мотивы господствующему стилю новой классики. Впрочем, не эта задача преодоления и художественного разрешения соседства с Растрелди была основной ансамблевой задачей, вставшей пе­ ред Захаровым. «Подчинение» дворца достигалось как бы само собой: так прошлое подчиняется настоящему, так XVIII век и его старая архи­ тектурная «мода» подчинились стилю нового века. Захаров осуществил это соседство-подчинение с большим тактом и мастерством. О тех кон­ кретных архитектурных формах, которые он противопоставил Рас­ трелли, мы будем говорить ниже. Здесь важно отметить, что другая, бо-