Образы архитектуры и образы скульптуры

АДМИРАЛТЕЙСТВО

177

верности природе. Строгость формы стала почитаться главнейшей худо­ жественной добродетелью. Крылатая винкельмановская формула о «бла­ городной простоте и строгом величии» получила характер художествен­ ного догмата. И в живописи, и в архитектуре все более и более прочно утверждалась строго рационалистическая концепция творчества, исхо­ дившая из начала логического анализа темы и строго математического расчленения композиции. Воспитанники парижской Академии упражнялись в монументаль­ ных построениях, облекая в преувеличенно грандиозные формы по­ стройки самого различного назначения — от «Дворца владетельного князя» до «Портовой биржи». Культ многоколонных портиков сочетался с пристрастием к строгой, почти аскетической дорике и к холодному ве­ ликолепию римских форумов. Паломничество в Рим стало обязатель­ ным этапом школьного воспитания архитектора. Мечты о новом ренес­ сансе, возрождающем в современных формах «разумность» и «естествен­ ность» античного искусства, разделялись и молодыми питомцами па­ рижской Академии, и авторами многочисленных теоретических трак­ татов по архитектуре, и учениками энциклопедистов, готовившимися к решающей схватке со «старым режимом». Культ античности приобрел универсальный характер: эстетический идеал, воплощенный в грече­ ском и римском искусстве, все теснее переплетался с идеализацией ан­ тичного общественного строя. В сюжетах, заимствованных из истории Афин и Рима, усматривали аналогии злободневным темам современно­ сти, в монументальности классических образов прошлого — утвержде­ ние героики настоящего. Классицизм сделался для этого поколения больше чем художественной школой, больше чем новым течением в ис­ кусстве, — он стал мировоззрением. Однако монументальный размах архитектурных проектов и замыслов предреволюционных лет не был соразмерен ни в какой степени с реаль­ ными возможностями общества, да и с его подлинными идеалами и стремлениями. В мечтаниях о новой античности содержалось немало искусственного, театрально-иллюзорного. Отсюда обилие архитектур­ ных проектов, обреченных на чисто бумажное существование и остав­ шихся только проектами. Разрыв между архитектурной теорией, покло­ нявшейся призракам «возрожденной Эллады» и «нового Рима», и действительной жизнью был настолько велик, что во французской архи­ тектуре конца XVHI и начала XIX века народился особый жанр проек­ тов, заведомо невыполнимых. Эти проекты оперировали отвлеченными темами и не менее отвлеченными, нереальными архитектурными средст­ вами. Архитектурным абстракциям и утопиям отдали дань такие одарен­ ные мастера, как Пэйр, Леду, Булле, но с особым рвением это бумажное творчество культивировалось парижской Академией, чьи ежегодные со­ ревнования на «Большую премию» и «Премию Рима» были подлинными