Образы архитектуры и образы скульптуры

АДМИРАЛТЕЙСТВО

179

шенства». «Я был зрителем по отправлению молодых архитекторов французской школы, — продолжает пенсионер Захаров, — я имел преже­ стокое желание за ними следовать, но наше годовое содержание есть не­ сколько слабо...». Академия отказала Захарову в итальянском путешест­ вии. Вместо подлинных образцов античности он должен был довольство­ ваться той интерпретацией, какую давала этой античности современная ему французская школа. Это было, конечно, не много по сравнению с тем, к чему стремился и о чем мечтал молодой Захаров. Но из того, что он мог получить в Париже, он не пропустил мимо своего внимания ни­ чего сколько-нибудь значительного. Этот трудолюбивый и скромный ученик, сын мелкого чиновника, оказался острым наблюдателем и кри­ тиком. Не нужно ни мемуаров, ни писем, ни свидетельств современни­ ков для того, чтобы установить отношение Захарова к господствовавшей архитектурной школе Запада и к ее отдельным направлениям. Основное произведение зодчего —Адмиралтейство — рассказывает об этом с пре­ дельной отчетливостью. В этом произведении мы можем разглядеть преломления всего того, что волновало молодого Захарова в предреволюционном Париже, всего того, что кипело вокруг него в стенах Академии, в Салонах, в кругу мо­ лодых ревнителей классического идеала. Захаров был сыном своего века, учеником классической школы, но он хотел говорить современным языком, а не мертвой, хоть и великолепной латынью. В этом он раз и на­ всегда круто разошелся со своими французскими сверстниками — буду­ щими исполнителями архитектурных заказов наполеоновской империи. Захаров был русским мастером, твердо усвоившим, вслед за Баженовым и Казаковым, европейский путь национального развития новой русской архитектуры. Так же как и этим великим людям старшего поколения, ему чужд был европеизм поверхностного подражания, ученического ко­ пирования, но близка европейская культура, в которую включилась по­ слепетровская Россия и в которой она уже успела занять свое самосто­ ятельное место. Захаров уверенно избрал именно этот путь —путь творческой переработки уроков Запада. Он по-своему перетолковал те искания и замыслы, участником которых он был в годы своего загранич­ ного ученичества. Внешне петербургское Адмиралтейство даже как будто примыкает к построениям, отмеченным печатью «мании грандиоз­ ного», к проектам усердных соискателей «Большой премии», учившихся в Париже в одни годы с Захаровым. В самом деле, Захарову удалось по­ строить здание, фасадная линия которого тянется на 700 м (о таких мас­ штабах могли только мечтать парижские «мегаломаны» — бедные ав­ торы всех этих проектов, обреченных на бумажное небытие). В этом здании, таком простом и строгом, насчитывается, однако, не больше и не меньше как 132 колонны, цифра опять-таки из того же арсенала архи­ тектурной гигантомании. Перелистайте «Собрание проектов француз-