Образы архитектуры и образы скульптуры

180 ОБРАЗЫ АРХИТЕКТУРЫ ской Академии, представленных на соискание Большой премии архи­ тектуры»: под рубрикой 1780-1810-х годов вы найдете множество проектов, претендующих на подобные огромные размеры и включа­ ющих в свою композицию целые изгороди и леса колонн. Но этими внешними количественными признаками и ограничива­ ется все сходство Адмиралтейства с проектами французских «академи­ ков». Грандиозность размеров Адмиралтейства не имеет ничего общего с гигантоманией соискателей «Большой премии». Там— театральный эф­ фект классических мизансцен, мнимая монументальность по-книжному воспринятой античности, гипертрофия реальных масштабов и форм. Громадная протяженность Адмиралтейства целиком вытекает из кон­ кретных природных условий, из вполне материальных задач данного ан­ самбля, из живой идеи города и роли здания в нем. Произведение Заха­ рова демонстрирует творческое превращение отрицательных архитектур­ ных качеств, свойственных проектам французских «мегаломанов», в положительные. То, что там являлось лишь следствием абстрактного ар­ хитектурного мышления, условной трактовкой рассудочно понятых на­ чал классической гармонии, то в работе Захарова приобрело черты орга­ ничности и живой композиционной логики. Так же творчески воспользовался Захаров и другими уроками и на­ блюдениями, полученными им на Западе. Он воспринял от своих загра­ ничных учителей прежде всего точность формы, умение выражать при­ родную пластику архитектуры языком строгой и сухой графики. После пластической несдержанности барокко и рококо так важно было это обуздание живописной «текучести» архитектурной формы, возрождение четких контуров, утверждение пластической ценности гладкой стены, забота о ясном и точном силуэте здания. Все это было сильной стороной французского позднего классицизма и будущего ампира, именно к этим чертам французской архитектурной манеры внимательно присматри­ вался Захаров. Но ему остались при этом чужды стилизаторские упраж­ нения его парижских сверстников, которые готовы были забыть самих себя ради римской старины. Рабское преклонение перед римскими об­ разцами никогда не разделялось Захаровым, хоть он и мечтал о путе­ шествии к памятникам античного Рима. Из среды французских коллег молодого Захарова вышли будущие мастера ампира, все эти Персье, Фонтены, Норманы, Броньяры, Леперы, усердно приспособлявшие впос­ ледствии свои итальянские вдохновения к заказам наполеоновской знати. Захаров не разделил с ними даже в те ученические годы этого пути. Он увез с собой в Россию незамутненное представление о первоис- токах античного искусства — о древней дорике, с которой ему не дове­ лось познакомиться в натуре, но которую он чувствовал глубоко и точно. Но был один мастер среди старшего поколения французских архи­ текторов, который оставил глубокий след в формировании творческой