Образы архитектуры и образы скульптуры

АДМИРАЛТЕЙСТВО

181

личности Захарова. Этим мастером был Леду. Фанатик художественной простоты в архитектуре, человек, убежденный в глубокой идейной со­ держательности архитектурной формы, Леду был самым ярким новато­ ром среди французских поборников классицизма. Учение о простоте как о высшей художественной добродетели Леду стремился реализовать кон­ кретными архитектурными средствами. Он говорил о достоинстве тех форм, «которые создаются простым движением циркуля». В своих собственных работах он культивировал эти простейшие формы—куб, параллелепипед, гладкую плоскость стены, соблюдая величайшую ску­ пость в деталях и орнаментике и стремясь к предельной чистоте линий и объемов. Леду требовал от архитектора «планов, основанных на стро­ гой экономии». Он возлагал в то же время на архитектуру обязанность быть «говорящей» и выполнять высокую общественно-воспитательную миссию. Как раз в те годы, когда Захаров учился в Париже, Леду возводил там свои знаменитые заставы — огромный ансамбль таможенных барье­ ров, которые архитектор рассматривал в качестве пропилеев столицы. В многочисленных проектах, созданных им для парижских застав, Леду с предельной четкостью изложил свое понимание основных начал архи­ тектуры. Он придал каждой заставе индивидуальный архитектурный об­ лик, соблюдая при этом исходный принцип предельного упрощения форм и четкого выделения объемов. На этом строгом отграничении про­ стейших, геометрически четких объемов построена вся композиция па­ рижских застав. В то же время в этих заставах проведена и другая исход­ ная идея Леду: каждое здание обращено своими фасадами на все четыре стороны, оно призвано воздействовать на окружающее открытое про­ странство, оно лишено одного «лицевого» фасада, но обладает лицевыми фасадами со всех сторон. Этот принцип «всефасадности» непосредст­ венно связан в эстетике Леду с новым пониманием задач и требований архитектурного ансамбля, порвавшего с замкнутостью и изолированно­ стью ансамблей феодального прошлого. Идеи и архитектурная манера Леду находят внятный отклик в твор­ честве Захарова. Отдельные черты, свойственные этой манере, можно различить и в Адмиралтействе. Речь идет не об упрощенно понятом «влиянии» автора парижских застав на Захарова. В отдельных чертах Адмиралтейства мы узнаем идеи Леду, подвергнутые всесторонней архи­ тектурной переплавке. Перед нами как бы преображенный Леду: бес­ плотная абстракция его геометрических построений, насквозь условней язык его символов превращаются у Захарова в реалистическую ясность мысли и образа. Подчеркнутый геометризм, рассудочная регламентация форм, почти маниакальное стремление к простейшим объемам, к глад­ ким плоскостям сменяется у Захарова живой логикой архитектурной композиции, покоящейся на высшем принципе классического зодчества