Образы архитектуры и образы скульптуры

ОБРАЗЫ АРХИТЕКТУРЫ

38

наконец, конное изваяние императора-философа сделалось прототипом для множества самых различных монументов самым разнообразным ге­ роям и негероям в новейших городах Европы и Америки.

Капитолий, так же как и Квиринал, — ансамблевый «остров» в самом центре Рима. Но не этот скромный холм, окутанный легендой и мифом, как иная вершина бывает окутана облаками, является доминирующим ансамблем в барочном Риме. Более мощный акцент дан совсем в другой части города, почти на самой его западной оконечности: собор и пло­ щадь св. Петра представляют собой, конечно, подлинное средоточие всего «мира барокко». Очень характерно, что этот, по существу, цен­ тральный ансамбль барочного Рима физически находится у самых гра­ ниц города. Площадь Петра — бесспорно главная площадь Рима —не имеет никаких архитектурных связей с городским комплексом, с его пространством, с его улицами, с его жизнью. Поразителен этот внезапный переход от узких улочек с обветша­ лыми домами к величественному пространству гигантской площади. Трамвай переправляется через Тибр, огибает угрюмую цилиндрическую глыбу мавзолея Адриана, устремляется в один из нескольких узких про­ ездов, тянется между рядами трехэтажных и четырехэтажных домов — и вдруг совершенно неожиданно перед глазами развертывается грандиоз­ ное архитектурное зрелище колоннады и собора. Оно подавляет с первого же взгляда, и первое же сильнейшее ощу­ щение—эмоция протеста, почти физическая потребность сопроти­ вляться этому исполинскому натиску архитектурных форм. В громадные щипцы взято пространство площади, от самого собора вы отделены вну­ шительной дистанцией. Но колоннада наделяет эту дистанцию еще со­ вершенно особым свойством—впечатлением недосягаемости фасада. Громадные отростки, тянущиеся от фасада и огибающие всю площадь, как будто призваны не подпустить близко к порталу. Таково первое впе­ чатление—почти инстинктивное. Но вы ступили на площадь, вошли в орбиту колоннады, и это первое ощущение сменяется другим. Колон­ нада, мешавшая приблизиться к фасаду, теперь тянет к нему, схватывает и как бы запирает вас внутри площади или внутри самого храма, как бы вышедшего своим нутром на площадь, как бы продолжившего себя, свой объем, свое внутреннее пространство в пространстве внешнем. Площадь включена в здание, площадь сама стала развитием и про­ должением здания, и, достигая широких ступеней лестницы, приблизив­ шись к колоссальному фасаду и, наконец, входя в собор, уже не чувству­ ешь перехода от внешнего пространства к интерьеру: этот переход произошел раньше, в тот момент, когда вы вступили в окружение берни- ниевской колоннады.