Образы архитектуры и образы скульптуры

РИМСКИЕ ЗАМЕТКИ

39

Микеланджело высоко вознес свой купол над городом, и пейзаж Рима нельзя мыслить без его тяжелого, но столь пластичного силуэта. Но когда в орбите колоннады приближаешься к собору, когда дви­ жешься к нему по трассе, почти принудительно предписанной этой ко­ лоннадой, купол начинает постепенно ирчезать из поля зрения. Снова возникает ощущение недосягаемости. Подойдя вплотную к огромным колоннам и пилястрам фасада, купола не видишь вовсе... Собор св. Петра—монументальнейший образец стиля. Барокко вы­ разило себя в нем с исключительной силой. Архитектура не ждет здесь взгляда и восприятия зрителя. Она сама наступает на него, принуди­ тельно и властно подчиняя себе пространство и крепко замыкая его в своих гранях. И пока продолжается этот путь через площадь, вернее, внутри нее, все новые и новые облики принимает фасад, все глуше и глуше замыкается «интерьер площади», все растет, сначала смутное, а потом отчетливое чувство насильственного, подавляющего вмешатель­ ства этой архитектуры в жизнь человека, в жизнь города. И прежде чем переступаешь порог громадного портика, уже хочется вырваться из вели­ колепных объятий этого храма, хочется пройти весь предписанный им маршрут и оказаться вне его просторов, вне барокко и барочного Рима. Каждой архитектуре присущ свой жест. Барочный жест сложен, экспрессивен и не всегда ясен. Барокко часто заменяет жест жестикуля­ цией. Архитектура делает много липших движений, затемняющих ту ис­ ходную мысль, которая управляет аппаратом жеста. Благодаря этой экспрессивной жестикуляции каждое барочное здание останавливает на себе внимание проходящего. Но это внимание быстро утомляемое и редко переходящее в познание архитектурной идеи. Иногда барочный жест служит для мимической зашифровки образа. Архитектурный образ приобретает тогда налет нарочитой тайны. Апел­ ляция к таинственному—одна из черт архитектуры барокко. Эта архи­ тектура прибегает к сложному и непонятному языку намеков и симво­ лов, к условной мимике. Борромини был великим мастером этого немого языка символов, изощренным архитектурным мимом. Глубоко отличный от него Микеланджело стремился наделить архитектуру ба­ рокко отчетливым пластическим жестом. Микеланджеловскому жесту, несдержанному, но в высшей степени выразительному и четкому, ба­ рокко предпочло льстивую пантомиму Бернини и загадочную мимику Борромини. Борьбой всех этих трех типов архитектурного жеста, трех типов барочной формы наполнена архитектура Рима. С барокко в Риме нельзя расстаться так же свободно и легко, как рас­ стаешься с античностью, покидая зону форумов и Колизея. Античный