Образы архитектуры и образы скульптуры

59

РИМСКИЕ ЗАМЕТКИ

припас не менее диковинные архитектурные приемы и внутри. Круглый двор и витая внутренняя лестница —два столь же своеобразных решения в интерьере. Сквозь все здание, в самом центре его пятигранного объема, пропущен цилиндр внутреннего двора, позволивший архитектору соз­ дать три этажа круглых колонных галерец, выходящих на этот двор. Круглая площадь двора, выложенная правильным мозаичным узором, вносит геометрическую ясность в пространственное строение интерье­ ров, столь усложненное пятиугольным планом. Спираль внутренней лестницы пронизывает стремительным винтообразным движением объ­ ем здания в другой точке. Ренессанс демонстрирует здесь виртуозное архитектурное мастерство — виртуозное и несколько искусственное. Как далека от Капраролы му­ драя наивность раннего Брунеллески, строившего свою ясную архитек­ турную гармонию из простейших пространственных и пластических гамм! Виньола весь —в изощренном пластическом богатстве, как будто отягощенном своей избыточностью, в разительных эффектах прост­ ранственных контрастов. И тем не менее, несмотря на этот избыток архитектурных эффектов, дворец Фарнезе по-своему классичен— есть своя твердая и проверенная логика и в тяжелом великолепии его внешних форм, и в композиции его интерьеров, и в пространственном построении целого. Как во всех клас­ сических произведениях зодчества, природа помогла здесь архитектору, ц он полностью воспользовался этой помощью. Здание не только стоит на холме, оно продолжает своим массивом холм и благодаря этому без­ раздельно властвует и над городом, и над всем окрестным пейзажем. Мощные грани наружных стен, образующие простейшую и вместе с тем столь необычную для здания объемную форму гигантского пятигран­ ника, составляют в то же время контраст прихотливому рельефу местно­ сти; эта геометрически четкая громада сооружения говорит о том, что человек-строитель, человек-властитель не только продолжал дело при­ роды, но и смел противоречить ей, создавая и утверждая свои, нигде в природе не встречающиеся формы, свою меру, свой масштаб. Но вот мы покидаем замок и по узкому мостику, соединяющему огромный стилобат с покатым склоном холма, переходим в сад. Начина­ ется новая Капрарола, совсем иной, новый мир. Сады вокруг дворца Фарнезе раскрывают другую сторону архитектурного замысла. На­ сколько замкнут и неприступен дворец для внешнего окружения, на­ столько открыт и по-своему лиричен внутренний мир его парков и садов. Здесь феодализм XVI столетия обращается к самому себе другой сто­ роной своего художественного бытия, и голос ренессансного гумани­ зма, еще не заглушённый феодально-церковной реакцией, явственно слышится в архитектурной музыке одного из прекраснейших парков мира.