Образы архитектуры и образы скульптуры

ОБРАЗЫ АРХИТЕКТУРЫ

204

Париже: реплика римской арки Септимия Севера, возведенная Персье и Фонтеном на площади Каррузель; храм Славы— церковь Мадлен,— вы­ полненный Виньоном по образу и подобию римского периптерального храма; римская Траянова колонна, увенчанная фигурой императора французов в тоге Цезаря и установленная по проекту Лепера на площади Вандом. Внешне соблюдаемая верность античности и классическому идеалу не уберегла «стиль империи» от эклектического смешения самых разно­ родных мотивов. Тяготение к лаконичной, даже лапидарной форме, призванной выразить суровость и простоту военной диктатуры, вступало в явное противоречие с подчеркнутой помпезностью придворного быта новой империи и с неумеренной роскошью обстановки дворцов и отелей новой знати. Имитации помпейских росписей, египетского орнамента, римской военной эмблематики заняли видное место среди архитектур­ ных нововведений этого времени. Явственно приближался упадок всего классического движения, его внутреннее перерождение и академическое окостенение. Как глубоко отлично от этой картины развитие русской классиче­ ской школы в начале XIX века —школы, обозначаемой в силу термино­ логического недоразумения французским словом «ампир»! Классицизм XVIII века был в России самостоятельным мощным потоком, вливав­ шимся в общее русло европейского художественного движения того вре­ мени. К началу XIX века русская классическая школа вырабатывает свой архитектурный язык, отмеченный всеми признаками высокой идей­ ной и художественной зрелости. Архитектура Адмиралтейства показы­ вает, какой сложный сплав, потребовавший огромного творческого на­ кала, скрывается за строгой простотой и лаконичностью русского ампира. В произведении Захарова мы различаем ярко выраженные черты национального архитектурного стиля. Самое овладение приемами европейского зодчества, прочное усвоение классического ордера и прин­ ципов классической композиции приобретают национальный характер, ибо связываются со всем развитием русского искусства, русской куль­ туры в начале века — развитием, завершающимся появлением Пуш­ кина. Античный идеал, с такой силой и глубиной воспринятый русскими зодчими конца XVIII — начала XIX века, вступает в художественное вза­ имодействие с 'образами и мотивами, идущими от старой русской архи­ тектуры. Протяженность и необъятность захаровского здания-массива заставляет вспоминать монастырские и кремлевские ансамбли допе­ тровских времен. Утверждение стены как основного архитектурного на­ чала соединяет творчество Захарова с давней традицией Новгорода и Пскова. Эта давняя традиция находит для своего выражения новые, сов­ ременные формы: уроки Леду, геометрическая простота объемов и кон-