Равик заметил слугу, все еще стоявшего в дверях. По его лицу было видно, что он ждет
чаевых.
– Вот вам…
Слуга взглянул на бумажку.
– Благодарю, мсье, – проговорил он и ушел.
– Скоро придет полиция, и его можно будет унести, – сказал Равик и посмотрел на
женщину.
Она сидела неподвижно в углу между чемоданами. За окном медленно опускались сумерки.
– Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до
тебя дела нет.
Он опять взглянул на нее.
– Не спуститься ли вам вниз? Там, наверно, есть что-нибудь вроде холла.
Она отрицательно покачала головой.
– Я могу пойти с вами. Сюда должен зайти один из моих друзей, он уладит все с полицией.
Доктор Вебер. Мы можем подождать его внизу.
– Нет. Лучше я останусь здесь.
– Разве вы можете что-нибудь сделать? Зачем вам оставаться?
– Не знаю. Он… он уже недолго пробудет здесь… А я часто… он не был счастлив со мной.
Я часто уходила. Теперь я хочу остаться с ним.
Она произнесла это спокойно, без малейшего оттенка сентиментальности.
– Ему теперь все равно, – сказал, Равик.
– Дело не в этом…
– Ладно. Тогда выпейте что-нибудь. Вам это необходимо.
Не дожидаясь ответа, Равик позвонил. Кельнер появился на удивление скоро.
– Принесите два коньяка. Двойных.
– Сюда?
– Да. Куда же еще?
– Слушаюсь, мсье.
Кельнер принес рюмки и бутылку «курвуазье».
Он с опаской покосился на угол, где стояла смутно белевшая в сумерках кровать.
– Зажечь свет? – спросил он.
– Не надо. Бутылку можете оставить здесь.
Кельнер поставил поднос на стол и, снова бросив взгляд на кровать, почти выбежал из
комнаты. Равик взял бутылку и наполнил рюмки.
– Выпейте. Вам станет лучше.
Он ожидал, что придется ее уговаривать, но она, не колеблясь, выпила коньяк.
– Есть в его чемоданах что-нибудь важное для вас?
– Нет.
– Вещи, которые вы хотели бы оставить себе? Что-нибудь нужное? Не посмотрите?
– Нет. Там ничего нет. Я знаю.
– И в маленьком чемодане тоже?
– Может быть. Не знаю, что он там держал. Равик поставил чемодан на стол у окна и
открыл. Бутылки, белье, записные книжки, ящик акварельных красок, кисточки, книга, в
боковом отделении парусинового портфеля – две кредитки, завернутые в папиросную бумагу.
Он посмотрел их на свет.
– Вот сто долларов, – сказал он. – Возьмите. Сможете жить на них какое-то время. Чемодан
поставим рядом с вашими вещами. С таким же успехом он мог принадлежать и вам.
