– Ну? – спросил он хозяина.
Хозяин обернулся к коридорному.
– Где костюм? – прошипел он.
– Костюм я вынес, – сказал слуга, запинаясь.
– Зачем?
– Почистить, погладить.
– Пожалуй, покойнику это уже ни к чему, – заметил Равик.
– Чтоб сейчас же костюм был тут, проклятый ворюга! – рявкнул хозяин.
Коридорный посмотрел на него, испуганно моргая. Затем вышел и тут же вернулся с
костюмом. Равик встряхнул пиджак, брюки. В брюках что-то звякнуло. Равик не сразу решился
сунуть руку в карман одежды, принадлежавшей мертвецу, словно вместе с ним умер и его
костюм. Глупая мысль. Костюм есть костюм.
Он достал из брюк ключи и открыл чемоданы. Сверху лежал парусиновый портфель.
– Здесь? – спросил Равик женщину.
Она кивнула.
Счет быстро нашелся. Он был оплачен. Равик показал его хозяину.
– Вы посчитали за лишнюю неделю.
– Вот как? – огрызнулся хозяин. – А неприятности? А труп в отеле? А волнения? Все это,
по-вашему, пустяки, да? А что у меня опять желчь разыгралась? За все это платить не надо? Вы
сами сказали – жильцы сбегут отсюда! Мои убытки куда больше! А постель? А дезинфекция
номера? А изгаженная простыня?
– Постельное белье указано в счете. Кроме того, вы посчитали двадцать пять франков за
ужин, который он якобы съел вчера вечером. Вы ели что-нибудь вчера? – спросил он женщину.
– Нет. Но, может быть, лучше просто уплатить? Я… мне хотелось бы поскорее покончить со
всем этим.
Поскорее покончить, подумал Равик. Все это известно. А потом – тишина и покойник.
Оглушающие удары молчания. Уж лучше так… хоть это и омерзительно. Он взял со стола
карандаш и принялся подсчитывать. Потом протянул листок хозяину.
– Согласны?
Хозяин взглянул на итоговую цифру.
– Вы что, сумасшедшим меня считаете?
– Согласны? – снова спросил Равик.
– А вообще – кто вы такой? Чего вы суетесь?
– Я брат, – сказал Равик. – Согласны?
– Накиньте десять процентов за обслуживание и налоги. Иначе не соглашусь.
– Хорошо, – ответил Равик. – Вам следует уплатить двести девяносто два франка, – сказал
он женщине.
Она вынула из сумки три кредитки по сто франков и протянула хозяину. Тот взял деньги и
повернулся к двери.
– К шести номер должен быть освобожден. Иначе придется платить еще за сутки.
– Восемь франков сдачи, – сказал Равик.
– А портье?
– Ему мы сами заплатим. И чаевые тоже.
Хозяин угрюмо отсчитал восемь франков и положил на стол.
– Sales etrangers,
[3]
– пробормотал он и вышел.
– Иные владельцы французских отелей считают чуть ли не своим долгом ненавидеть
иностранцев, которыми они живут.
