– Да.
– У вас есть в Париже знакомые?
– Нет. Никого.
– Вы знаете какой-нибудь другой отель, куда хотели бы переехать?
– Нет.
– Есть тут неподалеку небольшой отель «Милан», чистый и вполне приличный. Там вы
сможете прилично устроиться.
– А нельзя мне жить в том отеле, где… в вашем отеле?
– В «Энтернасьонале»?
– Да. Я… видите ли… я уже немного его знаю. Все-таки лучше, чем совсем незнакомое
место.
– «Энтернасьональ» – не самый подходящий отель для женщин, – сказал Равик.
Этого только не хватало, подумал он. В одном и том же отеле! Я не сиделка для больных. И
потом… может быть, она считает, будто у меня уже есть какие-то обязательства перед ней? Ведь
и так бывает.
– Нет, не советую, – сказал он резче, чем хотел. – «Энтернасьональ» всегда переполнен.
Беженцы. Лучше всего отправляйтесь в «Милан». Не понравится – в любую минуту сможете
переехать.
Женщина посмотрела на него. Он почувствовал, что она прочла его мысли, и ему стало
стыдно. Но лучше на мгновение испытать стыд, зато потом наслаждаться покоем.
– Пожалуй, вы правы, – сказала женщина. Равик распорядился снести чемоданы вниз и
погрузить их в такси. До «Милана» было всего несколько минут езды. Он снял номер и поднялся
с женщиной наверх. Это была комната на втором этаже, оклеенная обоями в гирляндах роз, с
кроватью, шкафом, столом и двумя стульями.
– Подойдет? – спросил он.
– Да, вполне.
Равик посмотрел на обои. Они были чудовищны.
– Здесь, по крайней мере, светло, – сказал он. – Светло и чисто.
– Вы правы.
Внесли чемоданы.
– Так. Ну вот вы и переехали.
– Да. Спасибо. Большое спасибо.
Женщина присела на кровать. У нее было бледное и словно размытое лицо.
– Ложитесь спать. Вы сможете уснуть?
– Попытаюсь.
Равик достал из кармана алюминиевую коробочку и высыпал из нее несколько таблеток.
– Вот снотворное. Запейте водой. Примете сейчас?
– Нет, позже.
– Ладно. А я теперь пойду. В ближайшие дни наведаюсь. Постарайтесь поскорей заснуть.
На всякий случай вот адрес похоронного бюро. Но лучше не ходите туда одна. Думайте о себе. Я
наведаюсь к вам.
Равик немного помедлил.
– Как вас зовут? – спросил он.
– Маду. Жоан Маду.
– Жоан Маду. Хорошо. Запомню.
Он знал, что не запомнит и не станет наведываться. И так как он это знал, ему хотелось
соблюсти приличия.
