– Сударь, – ответил Морозов с той же учтивостью. – Мы играем партию чемпионата на
первенство семнадцатого округа города Парижа. Благодарим покорно, но присоединиться к вам
не можем.
Испанец и бровью не повел. Он обратился к Равику с такой церемонностью, словно
находился при дворе Филиппа II.
– Не так давно вы оказали любезность полковнику Гомесу. Поэтому накануне своего
отъезда он хотел бы выпить с вами бокал вина.
– Мой партнер, – ответил Равик не менее церемонно, – уже объяснил вам, что мы должны
доиграть эту партию. Поблагодарите полковника Гомеса. Я весьма сожалею.
Испанец поклонился и направился к своему столику. Морозов усмехнулся.
– Совсем как русские в первые годы эмиграции. Цепляются за свои титулы и манеры, как за
спасательный круг. Какую любезность ты оказал этому готтентоту?
– Прописал слабительное. Латинские народы весьма дорожат исправным пищеварением.
– Неплохо. – Морозов сощурился. – Стародавняя слабость демократов. Фашист в той же
ситуации прописал бы демократу мышьяк.
Испанец вернулся.
– Старший лейтенант Наварро, – представился он с тяжеловесной серьезностью человека,
который много выпил, но не сознает этого. – Адъютант полковника Гомеса. Сегодня ночью
полковник покидает Париж. Он отправляется в Испанию, чтобы присоединиться к доблестной
армии генералиссимуса Франко. Поэтому он желал бы осушить с ва – ми бокал за свободу
Испании и в честь испанской армии.
– Старший лейтенант Наварро, – лаконично ответил Равик. – Я не испанец.
– Мы это знаем, вы немец. – На лице Наварро мелькнула тень заговорщической улыбки. –
Именно этим и объясняется желание полковника выпить с вами. Германия и Испания – друзья.
Равик взглянул на своего партнера. Какая ирония судьбы! Уголки рта у Морозова дрогнули.
– Старший лейтенант Наварро, – сказал он. – Сожалею, но вынужден настоять на том,
чтобы доиграть партию с доктором Равиком. О результате игры сегодня же необходимо
сообщить по телеграфу в Нью-Йорк и Калькутту.
– Сударь, – холодно ответил Наварро. – Мы ожидали, что вы откажетесь. Россия – враг
Испании. Приглашение относилось только к доктору Равику. Мы были вынуждены пригласить
вас лишь потому, что вы здесь вместе.
Морозов поставил на свою огромную ладонь выигранного коня и посмотрел на Равика.
– Тебе не кажется, что пора кончать эту комедию?
– Вне всяких сомнений. – Равик обернулся к испанцу: – Молодой человек, я думаю, вам
лучше всего вернуться к своим. Вы беспричинно оскорбляете полковника Морозова, который
никак не связан с сегодняшней Россией.
Не дожидаясь ответа, он склонился над шахматной доской. С минуту Наварро постоял в
нерешительности, затем удалился.
– Он пьян и вдобавок, как многие латиняне, лишен чувства юмора, – сказал Равик. – Но это
вовсе не значит, что и у нас его не должно быть. Вот почему я и произвел тебя в полковники.
Насколько мне известно, ты был всего-навсего жалким подполковником. Мог ли я допустить,
чтобы ты оказался рангом ниже этого Гомеса.
– Перестань болтать, мой мальчик. За всеми этими разговорами я прозевал алехинский вари
– ант. Похоже, слон потерян. – Морозов поднял голову. – Господи, еще один идет. Второй
адъютант. Что за публика!
Это был сам полковник Гомес. Равик откинулся на спинку стула, устраиваясь поудобнее.
– Сейчас произойдет дискуссия между двумя полковниками.
