в пустую комнату…
– Я провожу вас, и мы захватим с собой бутылку.
Портье проснулся.
– У вас еще можно что-нибудь выпить? – спросил Равик.
– Коктейль с шампанским угодно? – тут же деловито осведомился он, хотя его все еще
одолевала дремота.
– Благодарю покорно. Нам бы чего-нибудь покрепче. Коньяку, например. Бутылку.
– «Курвуазье», «мартель», «эннесси», «бискюи дюбушэ»?
– «Курвуазье».
– Слушаюсь, мсье. Откупорю и принесу в номер.
Они поднялись по лестнице.
– Ключ у вас есть? – спросил Равик.
– Комната не заперта.
– Если будете оставлять открытой, могут украсть деньги и документы.
– Украсть можно и при запертой двери..
– Тоже верно… с такими замками. И все-таки тогда это не так просто.
– Может быть. Но я не люблю возвращаться одна, доставать ключ и отпирать пустую
комнату… точно гроб открываешь. Достаточно и того, что входишь туда… где тебя не ждет
ничего, кроме нескольких чемоданов.
– Нигде ничто не ждет человека, – сказал Равик. – Всегда надо самому приносить с собой
все.
– Возможно. Но и тогда это только жалкая иллюзия. А здесь и ее нет…
Жоан бросила пальто и берет на кровать и посмотрела на Равика. Ее светлые большие глаза
словно в гневном отчаянии застыли на бледном лице. С минуту она оставалась неподвижной.
Потом, заложив руки в карманы жакета, принялась ходить небольшими шагами из угла в угол
маленькой комнаты, упруго и резко поворачиваясь на носках. Равик внимательно глядел на нее:
в ней вдруг появилась сила и какая-то стремительная грациозность. Казалось, комната для нее
мала.
Раздался стук в дверь. Портье принес коньяк.
– Не желают ли господа закусить? Курица, сэндвичи…
– Это было бы излишней тратой времени, дорогой мой. – Равик расплатился и выпроводил
его. Затем налил две рюмки. – Вот! Конечно, это по-варварски примитивно… но в
затруднительных ситуациях именно примитив самое лучшее. Утонченность хороша лишь в
спокойные времена. Вылейте.
– А потом?
– А потом еще одну рюмку.
– Пробовала. Не помогает. Хмель не приносит облегчения, когда ты одна.
– Надо только достаточно опьянеть. Тогда дело пойдет на лад.
Равик присел на узкий шаткий шезлонг, стоявший у стены под прямым углом к кровати.
Раньше он его не замечал.
– Здесь был шезлонг, когда вы въезжали? – спросил он.
Она отрицательно покачала головой.
– Его поставили специально для меня. Я не хотела спать на кровати. Мне это казалось
бессмысленным: кровать, раздеваться и все такое. Зачем? Утром и днем я еще кое-как
держалась. А вот ночью…
– Вам необходимо чем-то заняться. – Равик закурил сигарету. – Жаль, что мы не застали
Морозова. Не знал, что сегодня он свободен. Сходите к нему завтра вечером. К девяти. Он что-
