наконец.
Равик не удивился ответу. Есть часы, когда не удивляешься ничему. Человека, вернувшегося
в номер напротив, начало рвать. Сквозь дверь доносились приглушенные стоны.
– С чего же было так отчаиваться? – спросил Равик.
– Потому что он умер! Умер! Был – и вдруг не стало! Не вернуть! Никогда! Умер! Уже
никогда ничего не сделать!.. Неужели вы не понимаете? – Жоан приподнялась на локте,
пристально всматриваясь в Равика.
Потому что он ушел прежде, чем ты смогла уйти от него, подумал Равик, потому что он
оставил тебя одну прежде, чем ты была к этому подготовлена.
– Я… я должна была относиться к нему иначе… я была…
– Забудьте об этом. Раскаяние – самая бесполезная вещь на свете. Вернуть ничего нельзя.
Ничего нельзя исправить. Иначе все мы были бы святыми. Жизнь не имела в виду сделать нас
совершенными. Тому, кто совершенен, место в музее.
Жоан ничего не ответила. Равик увидел, что она отпила глоток и снова откинулась на
подушку. Было что-то еще… но он слишком устал, чтобы думать. Впрочем, ему все было
безразлично. Хотелось спать.
Утром предстояла операция. Остальное его не касалось. Он поставил пустую рюмку на пол,
рядом с бутылкой. Странно, где только иной раз не приземлишься, подумал он.
