V
Хозяин отеля сразу узнал Равика.
– Дама у себя в номере, – сказал он.
– Вы не предупредите ее по телефону, что я пришел?
– В комнате нет телефона. Можете спокойно подняться наверх.
– Какой номер?
– Двадцать седьмой.
– Я запамятовал ее имя… Как ее зовут?
Хозяин не выказал и тени удивления.
– Маду… Жоан Маду, – уточнил он. – Не думаю, что это ее настоящее имя. Вероятно,
артистический псевдоним.
– Почему артистический?
– Когда въехала, записалась актрисой. И имя вроде такое, звучит по-актерски. Не правда
ли?
– Не уверен. Я знал одного актера, который выступал под именем Густав Шмидт. А на
самом деле его звали граф Александр Мария фон Цамбона. Густав Шмидт – его псевдоним и,
как видите, звучит совсем не по-актерски, не правда ли?
Хозяин не сдавался.
– В наши дни много чего случается, – заявил он.
– Не так уж много. Обратитесь к истории, и вы увидите, что мы живем в относительно
спокойное время.
– Благодарю, с меня хватает.
– С меня тоже. Но нужно искать себе утешение в чем только можно… Двадцать седьмой, вы
сказали?
– Да, мсье.
Равик постучал в дверь. Никто не откликнулся. Он постучал снова и услышал невнятный
ответ. Он открыл дверь и увидел на кровати у стены женщину. Она медленно подняла на него
глаза. На ней был синий английский костюм, тот же, что и в первый раз. Она казалась бы менее
одинокой, если бы лежала на постели непричесанная и в халате. Но она оделась неведомо для
кого и для чего, просто по привычке, потерявшей уже всякий смысл, и у Равика защемило
сердце. Это было ему знакомо – он видел сотни людей, эмигрантов, заброшенных на чужбину, –
они сидели так же. Крохотные островки призрачного существования, они сидели, не зная, что
делать, и только сила привычки поддерживала в них жизнь.
Он прикрыл за собой дверь.
– Надеюсь, не помешал, – сказал он и тут же почувствовал всю бессмысленность своих слов.
Что, собственно, могло помешать этой женщине? Ей уже ничего не могло помешать.
Он положил шляпу на стул.
– Вам все удалось уладить? – спросил он.
– Да. Хлопот было немного.
– Обошлось без трудностей?
– Да.
Равик сел в единственное кресло, стоявшее в комнате. Пружины заскрипели, и он
почувствовал, что одна из них сломана.
– Вы собирались куда-нибудь уходить? – спросил он.
– Да. Не сейчас… попозже… В общем, никуда… Просто так. Что мне еще делать?
