– Графин Vin rose,
[6]
– сказал Равик. – Есть у вас «анжу»?
– «Анжу» разливное розовое, Слушаюсь, мсье.
– Большой графин на льду. И закуски.
Кельнер ушел. В дверях его едва не сбила с ног быстро взбежавшая по лестнице женщина в
красной шляпке с пером. Она оттолкнула его и подошла к тощему мужчине, истреблявшему
устриц.
– Альбер, – сказала она. – Ты подлец…
– Тсс… – прошипел Альбер, оглядываясь.
– Никаких тсс!
Женщина положила мокрый зонтик поперек стола и с решительным видом уселась. На
Альбера это не произвело особого впечатления.
– Cherie
[7]
… – начал он и перешел на шепот.
Равик улыбнулся и поднял рюмку.
– Давайте выпьем до дна. Салют!
– Салют! – сказала Жоан Маду и выпила. Появился кельнер с закусками – они доставлялись
к столикам на маленьких тележках.
– Что будете есть? – Равик посмотрел на Жоан. – Самое простое – взять всего понемногу.
Он наполнил ее тарелку.
– Не беда, если не понравится. Прикатят Другие тележки. Это только начало.
Равик набрал и себе различных закусок и, не обращая на нее внимания, принялся за еду.
Вдруг он почувствовал, что она тоже ест. Он очистил небольшого омара и подал ей.
– Попробуйте. Это вкуснее, чем лангусты… А теперь Pate Maison.
[8]
С корочкой белого
хлеба… Вот видите, как хорошо… Еще немного вина. Легкого, терпкого и холодного.
– Я доставляю вам слишком много беспокойства, – сказала Жоан.
– Да, стараюсь, как обер-кельнер, – рассмеялся Равик.
– Нет, но все-таки вы слишком беспокоитесь.
– Не люблю есть один. Вот и все. Так же, как и вы.
– Я плохой партнер.
– Нет, хороший, – сказал Равик. – За столом вы партнер первоклассный. Не выношу
болтливых людей. И тех, кто слишком громко разговаривает.
Он посмотрел в сторону Альбера. Красная шляпка с пером, ритмично постукивая зонтиком
по столу, во всеуслышание растолковывала ему, почему именно он подлец. Альбер слушал ее
терпеливо и довольно равнодушно.
Жоан едва заметно улыбнулась.
– Этого я не умею.
– А вот и еще одна тележка с провиантом. Продолжим программу или вы сперва покурите?
– Сперва покурю.
– Вот, пожалуйста. Сегодня у меня другие. Не с черным табаком.
Он дал ей огня. Жоан откинулась на спинку стула и глубоко затянулась. Потом открытым,
прямым взглядом посмотрела на Равика.
– Хорошо сидеть вот так, – сказала Жоан, и ему вдруг показалось, что она вот-вот
разрыдается.
Кофе они пили в «Колизее». Большой зал, выходящий окнами на Елисейские Поля, был
переполнен, но они нашли столик внизу, в баре; верхняя половина стен была облицована
стеклянными панелями, за которыми сидели попугаи и порхали пестрые тропические птички.
