понял его замысел: прыгнуть в сторону, когда противник приблизится, забежать сзади, накинуть
бечевку на шею и начать душить. Неплохой прием, если противник с ним не знаком или
вздумает прибегнуть к боксу.
– Бобо! – крикнула Люсьенна. – Бобо, не надо!
– Сопляк! – сказал Равик. – Жалкий трюк с веревкой. Старо, как мир! Больше ничего не
сумел придумать? – Он рассмеялся.
На мгновение Бобо смешался. Глаза его растерянно забегали. Резким рывком Равик сдернул
ему до локтей незастегнутый пиджак, лишив возможности двигать руками.
– Так ты, конечно, не умеешь, – сказал Равик, толчком распахнул дверь и довольно грубо
выставил растерявшегося Бобо. – Любишь драться – иди в солдаты! А пока не научишься, не
приставай к взрослым. Тоже мне апаш выискался…
Он запер дверь изнутри.
– А теперь, Люсьенна, – сказал он, – давайте осмотрим вас.
Она дрожала.
– Успокойтесь, теперь все уже позади.
Он снял застиранное бумазейное покрывало и положил на стул. Потом отвернул зеленое
одеяло.
– Вы в пижаме? Почему? Ведь это неудобно. Вам еще нельзя много ходить, Люсьенна.
Она помолчала.
– Я надела ее только сегодня, – сказала она наконец.
– У вас нет ночных рубашек? Могу прислать из клиники.
– Нет, не в этом дело. Я надела пижаму, знала, что он придет…
Она поглядела на дверь и понизила голос до шепота.
– Он все твердит, что я уже выздоровела. Не хочет больше ждать.
– Вот как. Жаль, что я раньше этого не знал. – Равик бросил свирепый взгляд в сторону
двери. – Подождет!
Как у всех анемичных женщин, у Люсьенны была нежная белая кожа, сквозь которую
просвечивали голубые жилки. Она была хорошо сложена – узкая в кости, стройная, но не худая.
Сколько таких девушек! – подумал Равик. Просто удивительно, зачем это природа позволяет
себе создавать их столь изящными, когда заведомо известно, что все они со временем
превратятся в изнуренные непосильным трудом, неправильной и нездоровой жизнью
безобразные существа.
– Вам придется лежать еще неделю, Люсьенна. Можете ненадолго вставать и ходить по
комнате. Но будьте осторожны: не поднимайте ничего тяжелого и в ближайшие дни не всходите
по лестницам. Кто за вами ухаживает, помимо этого Бобо?
– Хозяйка квартиры. Но и она уже ворчит.
– А больше у вас никого нет?
– Нет. Раньше была Мари. Она умерла.
Равик оглядел убогую, но чисто прибранную комнатушку. На подоконнике стояло
несколько горшков с фуксиями.
– А Бобо? Значит, едва все осталось позади, как он тут же вновь появился на горизонте.
Люсьенна ничего не ответила.
– Почему вы не вышвырнете его?
– Он не такой уж плохой, доктор. Только диковат..
Равик посмотрел на нее. Любовь, подумал он. И здесь любовь. Вечное чудо. Она не только
озаряет радугой мечты серое небо повседневности, она может окружить романтическим
ореолом и кучку дерьма… Чудо и чудовищная насмешка. Внезапно его охватило странное
