полиция спрячет концы в воду. Можете мне поверить.
– Очень даже верю.
Буше бросила на него быстрый взгляд. Убедившись, что он и не думает шутить, она взяла
стул и села. Стул в ее руках казался легким как перышко. В этой жирной туше, видимо, крылась
огром – ная физическая сила. Она налила Равику еще одну рюмку коньяку, предназначенного
для умасливания полицейских чиновников.
– Триста франков… На первый взгляд – куча денег. Но, кроме полиции, сколько еще всяких
расходов! Квартирная плата – в Париже она намного выше, чем где бы то ни было. Белье,
инструменты – мне они обходятся вдвое дороже, чем врачам. А комиссионные тем, кто
доставляет клиентов, а взятки… И всем угождай. Вино, подарки к Новому году, ко дню
рождения чиновникам и их женам. Всего не перечесть, мсье! Подчас самой ничего не остается.
– Против этого не возразишь.
– Тогда против чего же вы возражаете?
– Против того, что произошло с Люсьенной.
– А у врачей разве не бывает осечек? – быстро спросила Буше.
– Далеко не так часто.
– Мсье! – Она гордо выпрямилась. – Я поступаю по-честному. Всякий раз предупреждаю,
что может получиться неладно. И ни одна не уходит. Плачут, умоляют, рвут на себе волосы.
Грозят покончить с собой, если не помогу. Чего только тут не насмотришься. Валяются в ногах и
умоляют! Вот шкафчик из орехового дерева. Видите, полировка ободрана? Это в порыве
отчаяния сделала одна весьма состоятельная дама. И я ее выручила. У меня в кухне стоит банка
– десять фунтов сливового джема. От нее, вчера прислала. Могу вам показать. И заметьте –
в знак благодарности, деньги-то уже были уплачены. Вот что я вам скажу, мсье. – Голос Буше
окреп. – Называйте меня шарлатанкой – пожалуйста… А вот другие называют меня
благодетельницей и ангелом.
Она встала. Величественно ниспадали складки ее кимоно. Канарейка в клетке, словно по
команде, запела. Поднялся и Равик. В своей жизни он видел немало всяческих мелодрам, но тут
было ясно, что Буше нисколько не преувеличивает.
– Хорошо, – сказал он. – Мне пора идти. Люсьенну, скажем прямо, вы не
облагодетельствовали.
– Посмотрели бы вы на нее, когда она была у меня! Чего ей еще надо? Здорова, ребенка нет,
ведь это все, чего она хотела. И за клинику платить не надо.
– Она уже никогда не сможет иметь детей. На мгновение Буше казалась озадаченной, но тут
же невозмутимо заметила:
– Тем лучше. Горя знать не будет, потаскуха грязная.
Равик понял, что тут ничего не добьешься.
– До свидания, мадам Буше, – сказал он. – Мне было весьма интересно побеседовать с вами.
Она приблизилась к нему вплотную. Равик боялся, что на прощание она подаст ему руку. Но
она и не думала этого делать.
– Вы рассуждаете здраво, мсье, – сказала она проникновенным тихим голосом. – Куда
разумнее других врачей. Жаль, что вы… – Она остановилась и ободряюще посмотрела на него. –
Иной раз… Иногда мне бывает нужен толковый врач. Он мог бы быть очень полезен…
Равик ничего не ответил. Он ждал, что последует дальше.
– Вам бы это отнюдь не повредило, – добавила Буше. – Особенно в отдельных, особых
случаях.
Она умильно смотрела на него, как кошка, которая делает вид, будто любуется птичкой.
– Порой попадаются весьма состоятельные клиентки… Гонорар, разумеется, только вперед.
