Она прошла в ванную и пустила воду. Равик сел у окна и закурил. Высоко над крышами
стояло красноватое зарево, бесшумно кружился снег. С улицы донесся лающий гудок такси. На
полу бледно мерцали хризантемы. На диване лежала газета. Он принес ее вечером… Бои на
чешской границе, бои в Китае, ультиматум, где-то пало правительство… Он взял газету и сунул
ее под цветы.
Жоан вышла из ванной. Разгоряченная, она присела на корточки среди цветов.
– Где ты был вчера ночью? – спросила она.
Он протянул ей сигарету.
– Ты и в самом деле хочешь это знать?
– Еще бы!
– Я был здесь, – сказал он после некоторого колебания, – и ждал тебя. Решил, что ты уже не
придешь, и ушел.
Жоан молчала. В темноте то вспыхивал, то угасал огонек ее сигареты.
– Вот и все, – сказал Равик.
– Тебе захотелось выпить?
– Да…
Жоан повернулась к нему.
– Равик, – сказала она, – ты действительно ушел только потому, что не застал меня?
– Конечно.
Она положила ладони ему на колени. Сквозь халат он ощутил их тепло: то было ее тепло и
тепло халата, более знакомого и памятного, чем многие годы жизни, и вдруг ему почудилось,
что между халатом и Жоан давно уже существует какая-то связь и она вернулась к нему откуда-
то из прошлого.
– Равик, ведь я каждый вечер приходила к тебе. Ты должен был знать, что я и на этот раз
приду. А может, ты ушел просто потому, что не хотел меня видеть?
– Нет.
– Если ты не хочешь меня видеть, скажи, будь откровенен.
– Я бы тебе сказал.
– Значит, не в этом дело?
– Нет, действительно не в этом.
– Тогда я счастлива.
Равик посмотрел на нее.
– Что ты сказала?
– Я счастлива, – повторила она.
Он помолчал с минуту.
– А ты понимаешь, что говоришь? – спросил он наконец.
– Да.
Тусклый свет, проникавший с улицы, отражался в ее глазах.
– Такими словами не бросаются, Жоан.
– Я и не бросаюсь.
– Счастье, – сказал Равик. – Где оно начинается и где кончается?
Он тронул ногою хризантемы. Счастье, подумал он. Голубые горизонты юности. Золотая
гармония жизни. Счастье! Боже мой, куда все это ушло?
– Счастье начинается тобой и тобой же кончится, – сказала Жоан. – Это же так просто.
Равик ничего не ответил. Что она такое говорит? – подумал он.
– Чего доброго, ты еще скажешь, что любишь меня.
