было видно. Он видел лишь смутный силуэт и крупные белые цветы.
– Откуда это? – спросил он. – Целый лес хризантем. Бог мой, что это такое?
Жоан пронесла цветы через дверь и с размаху бросила их на постель. Хризантемы были
влажными и холодными. Листья остро пахли осенью и землей.
– Подарок, – сказала она. – С тех пор как мы познакомились, я стала получать подарки.
– Убери цветы. Я еще не умер. Лежать под цветами, да еще под хризантемами… Добрая
старая кровать отеля «Энтернасьональ» стала похожей на гроб.
– Нет! – Жоан порывисто схватила цветы и сбросила на пол. – Не смей так шутить! Не смей!
Равик посмотрел на нее. Он совсем забыл, при каких обстоятельствах они впервые узнали
друг друга.
– Забудь обо всем, что я сказал! Я не хотел сказать ничего плохого.
– Никогда не позволяй себе этого. Даже в шутку. Обещаешь?
Ее губы дрожали.
– Послушай, Жоан… Неужели это действительно так напугало тебя?
– Да. Больше чем напугало. Я сама не знаю, что со мной.
Равик встал.
– Никогда не буду с тобой так шутить. Теперь ты довольна?
Она кивнула.
– Не пойму, в чем дело, но для меня это просто невыносимо. Будто чья-то рука тянется за
мной из темноты. Этот страх… безотчетный страх, словно что-то меня подстерегает. – Она
прижалась к нему. – Защити меня.
Равик обнял ее.
– Не бойся… Я защищу тебя.
Она снова кивнула.
– Ты ведь все можешь…
– Еще бы, – сказал он голосом, полным грустной иронии, вспоминая Кэт Хэгстрем. –
Могу… конечно же, могу…
Она сделала слабое движение.
– Я приходила вчера…
Равик не шелохнулся.
– Приходила?
– Да.
Он молчал. Все сразу развеялось! Вчера он вел себя как мальчишка! Ждать или не ждать –
зачем все это? Глупейшая игра с человеком, который и не думает вести игру.
– Тебя не было…
– Да.
– Я знаю, мне не следует спрашивать, где ты был…
– Не следует.
Жоан отошла от него.
– Я хочу принять ванну, – сказала она изменившимся голосом. – Я озябла. Можно? Не
разбужу весь отель?
Равик улыбнулся.
– Если хочешь что-либо сделать, никогда не спрашивай о последствиях. Иначе так ничего и
не сделаешь.
Она посмотрела на него.
– Когда дело касается мелочей, можно и спросить, а ежели речь идет о важном – никогда.
– И это верно.
