– Ну что вы, Кэт, что вы! О чем тут говорить… А теперь поспите еще, если можете.
Почувствуете боль – зовите сестру. Я выпишу таблетки. После обеда зайду снова.
– Вебер, где коньяк?
– Неужели пришлось так трудно? Вот он. Эжени, дайте-ка рюмку.
Эжени нехотя достала рюмку.
– Откуда взялся этот наперсток? – запротестовал Вебер. – Дайте приличный стакан. Или
постойте, вас все равно не дождешься… Я сам.
– Доктор Вебер, я просто не понимаю вас, – огрызнулась Эжени. – Стоит только прийти
мсье Равику, и вы…
– Хорошо, хорошо, – прервал ее Вебер и налил в стакан коньяку. – Пейте, Равик… Как
мадам Хэгстрем?
– Ни о чем не спрашивает. Всему верит на слово.
Вебер торжествующе взглянул на него.
– Видите! А я что говорил?
Равик выпил коньяку.
– Вебер, случалось ли вам хоть раз получать благодарность от пациентов, которым вы
ничем не смогли помочь?
– Еще бы. И не один раз.
– И они верили вам во всем?
– Разумеется.
– А вы что при этом чувствовали?
– Облегчение, – все более изумляясь, ответил Вебер. – Большое облегчение.
– А мне от этого жить тошно. Будто я обманул кого-то.
Вебер рассмеялся и отставил бутылку в сторону.
– Да, тошно… – повторил Равик.
– Впервые я обнаруживаю в вас нечто человеческое, – сказала Эжени. – Если, конечно, не
обращать внимания на вашу манеру выражаться.
– Вы здесь не для того, чтобы делать открытия, Эжени. Вы больничная сестра, о чем вы
часто забываете! – оборвал ее Вебер. – Итак, все в порядке, Равик?
– Да, пока, во всяком случае.
– Отлично. Сегодня утром она сказала сестре, что, как только выздоровеет, отправится в
Италию. Вот мы и избавимся от нее. – Вебер с удовлетворением потер руки. – А там пусть ею
занимаются итальянские врачи. Не люблю, когда у меня в клинике кто-нибудь умирает. Это
всегда подрывает реноме.
Равик позвонил у входа в квартиру акушерки. Ждать пришлось довольно долго. Наконец ему
открыл мужчина с лицом, густо заросшим черной щетиной. Увидев Равика, он придержал дверь.
– Вам чего? – пробурчал он.
– Я хотел бы поговорить с мадам Буше.
– Она занята.
– Не важно. Могу подождать.
Небритый человек хотел было закрыть дверь.
– Если нельзя подождать, согласен через четверть часа зайти снова, – сказал Равик. – Но
уже не один, а с неким лицом, которое она примет при любых обстоятельствах.
Небритый злобно уставился на него.
– Что это значит? Что вам надо?
