А что до полиции – можете быть спокойны, совершенно спокойны… Думаю, несколько сот
франков дополнительного заработка вам не повредят… – Она похлопала его по плечу. –
Мужчине с такой внешностью…
Широко улыбаясь, она снова взяла бутылку.
– Ну, что вы на это скажете?
– Благодарю, – сказал Равик, отстраняя бутылку. – Достаточно. Мне нельзя много пить.
Он с трудом заставил себя произнести эти слова – коньяк был великолепен. Бутылка без
фирменной этикетки, наверняка из первоклассного частного погреба.
– Об остальном подумаю. Вскоре зайду к вам опять. Хотел бы посмотреть ваши
инструменты. Может быть, посоветую что-нибудь.
– В следующий раз я покажу вам свои инструменты. А вы мне ваш диплом. Доверие за
доверие.
– Вы уже доказали, что кое в чем мне доверяете.
– Ничуть, – усмехнулась Буше. – Я только сделала вам предложение и в любую минуту могу
от него отказаться. Вы не француз, вас выдает произношение, хотя говорите вы свободно. Да вы
и не походите на француза. Скорее всего вы эмигрант. – Она улыбнулась еще шире и окинула его
холодным взглядом. – Ведь вам не поверят на слово и еще, чего доброго, потребуют предъявить
французский диплом, которого у вас нет. Там в передней сидит полицейский чиновник. Если
хотите, можете тут же донести на меня. Но вы этого, конечно, не сделаете. А над моим
предложением стоит подумать. Ведь вы не назовете мне ни своего имени, ни адреса, не правда
ли?
– Нет, – сказал Равик, чувствуя себя побежденным.
– Так я и думала. – Теперь Буше и в самом деле напоминала чудовищно раскормленную
кошку-великаншу. – До свидания, мсье. Поразмыслите на досуге над моим предложением. Я уже
давно хочу привлечь к работе врача из эмигрантов.
Равик улыбнулся. Он хорошо понимал ее: такого врача удалось бы полностью прибрать к
рукам. Случись что-нибудь – он один будет в ответе.
– Я подумаю, – сказал он. – До свидания, мадам.
Равик пошел по темному коридору. За одной из дверей послышался стон. Он догадался, что
в квартире помещается целое больничное отделение с койками. Видимо, после операции
женщины отлежи – вались здесь некоторое время, до того как отправиться домой.
В передней сидел стройный мужчина со смуглым, оливкового цвета лицом и
подстриженными усиками. Он внимательно оглядел Равика. Рядом с ним сидел Роже. На столе
стояла бутылка коньяку. Когда Равик вошел, Роже хотел было спрятать ее, но тут же осклабился
и опустил руку.
– Спокойной ночи, доктор, – сказал он, показывая гнилые зубы. По-видимому, он стоял за
дверью и подслушивал.
– Спокойной ночи, Роже. – Равик решил, что в данном случае фамильярность уместна.
За какие-нибудь полчаса эта несокрушимая бабища превратила его из отъявленного врага
чуть ли не в сообщника. И теперь для Равика было сущим облегчением запросто пожелать
спокойной ночи Роже, в котором неожиданно проявилось что-то удивительно человеческое.
В подъезде Равик столкнулся в двумя девушками. Они шли по лестнице от двери к двери,
всматриваясь в таблички.
– Скажите, мсье, – обратилась к нему одна из них, стараясь побороть смущение. – Мадам
Буше живет в этом доме?
Равик заколебался. Впрочем, стоило ли их отговаривать? Они все равно найдут ее. Он
ничего не может предложить им взамен.
