– Я тебя люблю.
Он сделал неопределенный жест.
– Ты же почти не знаешь меня.
– А какое это имеет отношение к любви?
– Очень большое. Любить – это когда хочешь с кем-то состариться.
– Об этом я ничего не знаю. А вот когда без человека нельзя жить – это я знаю.
– Где кальвадос?
– На столе. Я принесу. Не вставай.
Она принесла бутылку и рюмку и поставила их на пол среди цветов.
– Знаю, ты меня не любишь, – сказала она.
– В таком случае, ты знаешь больше меня. Она взглянула на него.
– Ты будешь меня любить.
– Буду. Выпьем за любовь.
– Погоди.
Она наполнила рюмку и выпила. Затем снова налила и протянула ему. Он выпил не сразу.
Все это неправда, подумал он. Полусон в увядающей ночи. Слова, сказанные в темноте, – разве
они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет.
– Откуда ты все это знаешь?
– Оттого что люблю тебя.
Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом.
Наполняет его чем придется и затем называет любовью. Чем только не наполняли этот сосуд!
Страхом одиночества, предвкушением другого «я», чрезмерным чувством собственного
достоинства. Зыбкое отражение действительности в зеркале фантазии! Но кому удалось постичь
самую суть? Разве то, что я сказал о старости вдвоем, не величайшая глупость? И разве при всей
своей бездумности она не ближе к истине, чем я? Зачем я сижу здесь зимней ночью, в антракте
между двумя войнами, и сыплю прописными истинами, точно школьный наставник? Зачем
сопротивляюсь, вместо того чтобы очертя голову ринуться в омут, – пусть ни во что и не веря?
– Почему ты сопротивляешься? – спросила Жоан.
– Что ты сказала?
– Почему ты сопротивляешься? – повторила она.
– Я не сопротивляюсь… Да и к чему мне сопротивляться?
– Не знаю. Что-то в тебе закрыто наглухо, никого и ничего ты не хочешь впустить.
– Иди сюда, – сказал Равик. – Дай мне еще выпить.
– Я счастлива и хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Я безмерно счастлива. Ты, и только ты у
меня в мыслях, когда я просыпаюсь и когда засыпаю. Другого я ничего не знаю. Я думаю о нас
обоих, и в голове у меня словно серебряные коло – кольчики звенят… А иной раз – будто
скрипка играет… Улицы полны нами, словно музыкой… Иногда в эту музыку врываются
людские голоса, перед глазами проносится картина, словно кадр из фильма… Но музыка
звучит… Звучит постоянно…
Всего несколько недель назад ты была несчастна, подумал Равик. И не знала меня. Легко же
тебе дается счастье.
Он выпил кальвадос.
– И часто ты бывала счастлива? – спросил он.
– Нет, не очень.
– Ну, а все-таки? Когда в последний раз у тебя в голове звенели серебряные колокольчики?
– Зачем ты спрашиваешь?
– Просто так, чтобы о чем-нибудь спросить.
