– Все в порядке, Равик. Через несколько дней и меня, наверно, тут не будет. Без вас мы едва
ли сможем так успешно работать, как раньше.
Они вышли из кабинета.
– Прощайте, Эжени, – сказал Равик.
– Прощайте, герр Равик. – Она посмотрела на него. – Вы в отель?
– Да. А что?
– О, ничего… мне только показалось…
Стемнело. Перед отелем стоял грузовик.
– Равик, – послышался голос Морозова из какого-то парадного.
– Это ты, Борис? – Равик остановился.
– Там полиция.
– Так я и думал.
– Вот удостоверение личности на имя Ивана Клуге. Помнишь, я рассказывал тебе?
Действительно еще на полтора года. Пойдем в «Шехерезаду». Там сменим фотографию.
Подыщешь себе другой отель и станешь русским эмигрантом.
Равик отрицательно покачал головой.
– Слишком рискованно, Борис. Фальшивые документы в военное время – опасная вещь. Уж
лучше никаких.
– Что же ты намерен делать?
– Пойду в отель.
– Ты твердо решил, Равик? – спросил Морозов.
– Да, твердо.
– Черт возьми! Кто знает, куда теперь тебя загонят!
– Во всяком случае, немцам не выдадут. Этого мне уже нечего бояться. И в Швейцарию не
вышлют. – Равик улыбнулся. – Впервые за семь лет полиция не захочет расстаться с нами.
Потребовалась война, чтобы нас начали так высоко ценить.
– Говорят, в Лоншане создается концентрационный лагерь. – Морозов потеребил бороду. – ,
Выходит, ты бежал из немецкого концлагеря, чтобы попасть во французский.
– Быть может, нас скоро выпустят.
Морозов ничего не ответил.
– Борис, не беспокойся за меня. На войне всегда нужны врачи.
– Каким именем ты назовешься при аресте?
– Своим собственным. Здесь я назвал его полиции только один раз. Пять лет назад. – Равик
немного помолчал. – Борис, – продолжал он, – Жоан умерла. Ее застрелили. Она лежит в
клинике Вебера. Надо ее похоронить. Вебер обещал мне, но боюсь, его мобилизуют прежде, чем
он успеет это сделать. Ты позаботишься о ней? Не спрашивай меня ни о чем, просто скажи «да»,
и все.
– Да, – ответил Морозов.
– Прощай, Борис. Возьми из моих вещей то, что тебе может пригодиться. Переезжай в мою
конуру. Ты ведь всегда мечтал о ванной… А теперь я пойду. Прощай.
– Дело дрянь, – сказал Морозов.
– Ладно. После войны встретимся в ресторане «Фуке».
– С какой стороны? Со стороны Елисейских Полей или авеню Георга Пятого?
– Авеню Георга Пятого. Какие же мы с тобой идиоты! Пара сопливо-героических идиотов!
Прощай, Борис.
– Да, дело дрянь, – сказал Морозов. – Даже проститься как следует и то стесняемся. А ну-ка
