их знакомства.
– И это тоже.
Они спустились вниз. Кларисса, официантка родом из Эльзаса, протянула Равику какой-то
пакет. Равик заметил, что у всех остальных эмигрантов были такие же пакеты.
– Еда, – объяснила хозяйка. – Не то еще умрете с голоду! Уверена, что вас привезут в такое
место, где ничего не подготовлено.
Она с неприязнью посмотрела на чиновника в штатском.
– Поменьше болтайте, – сказал тот с досадой. – Не я объявил войну.
– А они, что ли, объявили ее?
– Оставьте меня в покое. – Чиновник взглянул на полицейского. – Все готово? Выводите!
Темная масса людей зашевелилась, и тут Равик увидел мужчину и женщину, ту самую,
которой мерещились тараканы. Правой рукой муж поддерживал жену. Левой он держал сразу
два чемодана – один за ручку, другой под мышкой. Мальчик тоже тащил чемодан. Муж
умоляюще посмотрел на Равика. Равик кивнул.
– У меня есть инструменты и лекарства, – сказал он. – Не волнуйтесь.
Они забрались на грузовик. Мотор затарахтел. Машина тронулась. Хозяйка стояла в дверях
и махала рукой.
– Куда мы едем? – спросил кто-то полицейского.
– Не знаю.
Равик стоял рядом с Розенфельдом и новоявленным Гольдбергом. Розенфельд держал в
руках круглый футляр. В нем были Сезанн и Гоген. Он напряженно о чем-то думал.
– Испанская виза, – сказал он. – Срок ее истек прежде, чем я успел… – Он осекся. – А
Крыса все-таки сбежал, – добавил он. – Маркус Майер сбежал вчера в Америку.
Грузовик подпрыгнул на ходу. Все стояли, тесно прижавшись друг к другу. Почти никто не
разговаривал. Машина свернула за угол. Равик посмотрел на фаталиста Зейденбаума.
– Вот мы и снова в пути, – сказал тот.
Равику хотелось курить. Сигарет в карманах не оказалось. Но он вспомнил
– в чемодане есть большой запас.
– Да, – сказал он. – Человек может многое выдержать.
Машина миновала авеню Ваграм и выехала на площадь Этуаль. Нигде ни огонька. Площадь
тонула во мраке… В кромешной тьме нельзя было разглядеть даже Триумфальную арку. Конец
формы
notes
