иди сюда, идиот!
Он расцеловал Равика в обе щеки. Равик ощутил его колючую бороду и запах табака. Это
было неприятно. Он направился в отель.
Эмигранты собрались в «катакомбе». Совсем как первые христиане, подумал Равик. Первые
европейцы. За письменным столом, под чахлой пальмой, сидел человек в штатском и заполнял
опросные листы. Двое полицейских охраняли дверь, через которую никто не собирался бежать.
– Паспорт есть? – спросил чиновник Равика.
– Нет.
– Другие документы?
– Нет.
– Живете здесь нелегально?
– Да.
– По какой причине?
– Бежал из Германии. Лишен возможности иметь документы.
– Фамилия?
– Фрезенбург.
– Имя?
– Людвиг.
– Еврей?
– Нет.
– Профессия?
– Врач.
Чиновник записал.
– Врач? – переспросил он и поднес к глазам листок бумаги. – А вы не знаете тут врача по
фамилии Равик?
– Понятия не имею.
– Он должен проживать именно здесь. Нам донесли. Равик посмотрел на чиновника.
Эжени, подумал он. Не случайно она поинтересовалась, иду ли я в отель, а еще раньше так
сильно удивилась, увидев меня на свободе.
– Ведь я уже вам сказала – под такой фамилией у меня никто не проживает, – заявила
хозяйка, стоявшая у входа в кухню.
– А вы помалкивайте, – недовольно пробурчал чиновник. – Вас и так оштрафуют за то, что
все эти люди жили здесь без ведома полиции.
– Могу лишь гордиться этим. Уж если за человечность штрафовать… что ж, валяйте!
Чиновник хотел было еще что-то сказать, но промолчал и только махнул рукой. Хозяйка
вызывающе смотрела на него. Она имела высоких покровителей и никого не боялась.
– Соберите свои вещи, – обратился чиновник к Равику. – Захватите смену белья и еду на
сутки. И одеяло, если есть.
Равик пошел наверх в сопровождении полицейского. Двери многих комнат были
распахнуты настежь. Равик взял свой давно уже упакованный чемодан и одеяло.
– Больше ничего? – спросил полицейский.
– Ничего.
– Остальное не берете?
– Нет.
– И это тоже? – Полицейский указал на столик у кровати. На нем стояла маленькая
деревянная Мадонна, которую Жоан прислала Равику в «Энтернасьональ» еще в самом начале
