– Пусть еще поработает. Не выключайте.
Он обошел вокруг стола и остановился. Он ни о чем не думал. Только глядел на аппарат и
на лицо Жоан. Оно слегка дернулось. Жизнь еще теплилась в нем.
– Шок, – сказал он Веберу. – Вот проба крови. Надо сделать анализ. Где можно получить
кровь?
– В американском госпитале.
– Хорошо. Надо попытаться. Правда, в конечном счете это ничего не даст. Только
ненадолго оттянет развязку. – Он посмотрел на аппарат. – Мы должны известить полицию?
– Да, – сказал Вебер. – Следовало бы. Но Тогда немедленно явятся чиновники и начнут вас
допрашивать. Ведь вы же не хотите этого?
– Разумеется.
– Тогда отложим до завтра.
– Можно выключить, Эжени, – сказал Равик.
Виски Жоан снова порозовели. Пульс бился ровно, слабо и четко.
– Отвезите ее в палату. Я останусь в клинике.
Она пошевелилась. Вернее – одна ее рука. Правая рука шевельнулась. Левая была
недвижима.
– Равик, – позвала Жоан.
– Да…
– Ты оперировал меня?
– Нет, Жоан. Операции не потребовалось. Мы только прочистили рану.
– Ты останешься здесь?
– Останусь…
Она закрыла глаза и снова уснула. Равик подошел к двери.
– Принесите мне кофе, – сказал он сестре.
– Кофе с булочками?
– Нет; Только кофе.
Он вернулся в палату и открыл окно. Над городом стояло чистое, сверкающее утро.
Чирикали воробьи. Равик сел на подоконник и закурил.
Сестра принесла кофе. Равик поставил чашку подле себя на подоконник. Он пил кофе,
курил и смотрел в окно. Потом оглянулся. Комната показалась ему темной. Он слез с
подоконника и посмотрел на Жоан. Ее лицо было чисто вымыто и очень бледно.
Обескровленные губы почти не выделялись.
Равик взял поднос с кофейником и чашкой, вынес в коридор и поставил на столик. В
коридоре пахло мастикой и гноем. Сестра пронесла ведро с использованными бинтами. Где-то
гудел пылесос.
Жоан беспокойно задвигалась. Сейчас проснется. Проснется и почувствует боль. Боль
усилится. Жоан может прожить еще несколько часов или несколько дней. Тогда боль усилится
настолько, что никакие уколы уже не помогут.
Равик пошел за шприцем и ампулами. Когда он вернулся, Жоан открыла глаза. Он взглянул
на нее.
– Голова болит, – пробормотала она. Он ждал. Она пыталась повернуть голову. Казалось,
века ее отяжелели, и ей стоило большого труда поднять на него глаза.
– Я как свинцом налита… – Взгляд ее прояснился. – Невыносимо…
Он сделал ей укол.
– Сейчас тебе станет легче…
– Раньше не было так больно… – Она чуть повернула голову. – Равик, – прошептала она. – Я
