286 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
ги (те, что еще остались) падали ей на лицо. Щеки и лоб усеивали язвы. Губы потрескались, кровь за-
брызгала острый, в бородавках, подбородок. Уголки глаз заплыли гноем, а дыхание со свистом вы-
рывалось из груди.
– Добрая женщина, помоги мне, – прохрипела старуха. – Помоги мне, если сможешь, а не то я
умру.
Рука, державшая лопатку, опустилась. Корделия не верила своим глазам.
– Риа? – прошептала она. – Ты – Риа?
– Ага, – прошептала Риа, таща свое тело по замерзшим василькам, упираясь руками в холодную
землю. – Помоги мне.
Корделия отступила на шаг, ее импровизированная дубинка теперь болталась у колена.
– Нет, я… я не пущу тебя в дом… Я очень сожалею, что ты в таком состоянии, но… но у меня
репутация, мои… мои соседи не спускают с меня глаз, не спускают…
При этих словах она посмотрела на Равную улицу, словно ожидая, что у ее ворот уже собралась
толпа зевак, с жадным интересом наблюдающих за тем, что происходит у нее на дворе, обмениваю-
щихся впечатлениями, каждым словом извращающих истину, но никого не увидела. Хэмбри замер,
тротуары и мостовые пустовали. В ярмарочный день такое на ее памяти случалось впервые. Корде-
лия посмотрела на существо, что ползло к ней по замерзшим цветам.
– Твоя племянница… это сделала, – прошептало существо. – Все это… ее вина…
Корделия выронила лопатку. Лопатка стукнула ей по щиколотке, но она этого не заметила.
Пальцы ее сжались в кулаки.
– Помоги мне, – шептала Риа. – Я знаю… где она… мы… у нас есть дело… у нас двоих… жен-
ское… дело…
Какое-то мгновение Корделия еще колебалась, а потом подошла к старухе, наклонилась над
ней, ухватилась за нее, подняла. Корделию чуть не вытошнило от идущего от старухи запаха – запаха
гниющей плоти.
Костлявые пальцы Риа гладили щеку Корделии и ее шею, пока она тащила ведьму в дом. По
коже Корделии бежали мурашки, но она не отпрянула от Риа, пока та не плюхнулась на кухне на
стул, жадно хватая ртом воздух и громко пукнув.
– Слушай меня, – прошипела Риа.
– Слушаю. – Корделия подтянула другой стул, села рядом.
Возможно, ведьма была при смерти, но, как только ее взгляд падал на человека, его воля разом
подавлялась. Пальцы Риа нырнули за пазуху грязного платья, вытащили серебряный амулет и бы-
стро-быстро задвигали им. Корделию, которая всю ночь не сомкнула глаз, потянуло в сон.
– Других нам не достать, – продолжала Риа, – и шар ускользнул из моих рук. Но она!.. Ее отвез-
ли во дворец мэра, и, быть может, мы сможем разобраться с ней… да, это мы сможем.
– Ты ни с чем не сможешь разобраться, – ответила ей Корделия. – Ты умираешь.
Риа выплюнула смешок и струйку желтой слюны.
– Умираю? Нет. Немного устала и должна подкрепиться. Теперь слушай меня, Корделия, дочь
Хайрема и сестра Пата!
Худая, высохшая (но на удивление сильная) рука обвилась вокруг шеи Корделии и притянула
ее ближе. Одновременно ведьма подняла вторую руку, и серебряный медальон заходил взад-вперед
перед широко раскрытыми глазами Корделии. Ведьма что-то зашептала, и вскоре Корделия начала
согласно кивать головой.
– Тогда сделай все это. – Старуха отпустила ее. Откинулась на спинку стула. – Такой, как сей-
час, мне долго не протянуть. Мне нужно немного времени. Чтобы прийти в себя.
Корделия встала, подошла к разделочному столику, на котором стояла деревянная колода с во-
ткнутыми в нее двумя острыми ножами. Вытащила один и вернулась к столу. Ее пустые глаза смот-
рели в никуда, как у Сюзан, когда она и Риа стояли на крыльце ведьминой хижины, залитые светом
Целующейся Луны.
– Ты же хочешь воздать ей по заслугам? – спросила Риа. – Потому-то я и пришла к тебе.
– Мисс Юная Красавица, – едва слышно пробормотала Корделия. Поднесла руку, что не держа-
ла нож, к лицу, коснулась вымазанной пеплом щеки. – Да. Я хочу воздать ей по заслугам, и воздам.
– Ты жаждешь ее смерти?
– Да. Она или я.
– Не волнуйся, умрет она. А теперь накорми меня, Корделия. Дай то, что мне нужно!