чем тот, кого ты в прошлом любил, устало подумал он. Рвется таинственная нить, связывавшая
его с твоим воображением. Между ним и тобой еще проносятся зарницы, еще что-то мерцает,
словно угасающие, призрачные звезды. Но это мертвый свет. Он возбуждает, но уже не
воспламеняет – невидимый ток чувств прервался. Равик откинул голову на спинку дивана.
Жалкая крупица интимности над огромной пропастью. Сколько пленительных названий
придумано для темного влечения двух полов! Звездные цветы на поверхности моря: пытаешься
их сорвать – и погружаешься в пучину.
Равик выпрямился. Надо уходить, пока сон окончательно не сморил его. Он подозвал
кельнера.
– Сколько с меня?
– Ни сантима, – ответил тот.
– Как так?
– Вы ведь ничего не заказывали.
– Ах, да, верно.
Он дал кельнеру на чай и поднялся.
– Что, не он? – спросил Морозов у Равика, когда тот вышел.
– Нет, – ответил Равик.
Морозов с беспокойством посмотрел на него.
– Хватит с меня, – сказал Равик. – Все это какая-то идиотская игра в прятки, будь она
трижды проклята. Я жду уже пятый день. Хааке сказал, что обычно бывает в Париже всего два-
три дня. Значит, он уже уехал, если только вообще приезжал.
– Иди спать, – сказал Морозов.
– У меня бессонница. Поеду в «Принц Уэльский», заберу чемоданы и сдам номер.
– Ладно, – сказал Морозов. – Завтра днем я к тебе зайду.
– Куда?
– В отель «Принц Уэльский».
Равик взглянул на него.
– Да, пожалуй, ты прав. Я несу всякий вздор.
А может быть, и нет. Может, прав я.
– Подожди до завтрашнего вечера.
– Хорошо. Там видно будет. Спокойной ночи, Борис.
– Спокойной ночи, Равик.
Равик проехал мимо «Озириса» и остановил машину за углом. Возвращаться в
«Энтернасьональ» не хотелось. Может быть, поспать здесь часок-другой? Сегодня понедельник
– тихий день для такого рода заведений. Швейцара у входа не оказалось. Вероятно, все уже
разошлись.
Роланда стояла неподалеку от двери, отсюда она видела весь зал. Он был почти пуст.
Визжала пианола.
– Сегодня у вас как будто тихо? – спросил Равик.
– Да. Только вот этот болван и остался, надоел до смерти. Похотлив, как обезьяна, а наверх
ни за что не поднимается. Есть такие типы, сам знаешь. Немец. Впрочем, за вино он заплатил, а
мы все равно скоро закрываемся.
Равик равнодушно посмотрел на столик. Запоздалый гость сидел к нему спиной. С ним
были две девицы. Когда он наклонился к одной из них и приложил ладони к ее груди, Равик
увидел его в профиль. Это был Хааке.
оланда продолжала что-то говорить, но сейчас ее голос доносился сквозь какой-то вихрь.
Равик не понимал ее. Он отошел назад и теперь уже стоял в дверях, откуда можно было видеть
