– Вы не поедете обратно? – удивился шофер.
– Нет. Пойду пешком.
– Далековато, мсье.
– Знаю.
– Зачем же вы заставили меня ждать? Ведь это стоило вам одиннадцать франков.
– Не важно.
Шофер безуспешно пытался раскурить пожелтевший влажный окурок, прилипший к
верхней губе.
– Что ж, надеюсь, хоть время с толком провели?
– Еще бы, – ответил Равик.
Сады замерли под холодным утренним небом. Воздух уже нагрелся, но свет утра был
холоден. Запыленные кусты сирени, скамьи. На одной спал какой-то человек, накрыв лицо
номером «Пари су-ар». Равик вспомнил: именно на этой скамье он сидел в ту грозовую ночь.
Он всмотрелся в спящего. При каждом вдохе и выдохе газета слегка приподнималась и
опускалась над закрытым лицом, словно этот пожелтевший лист бумаги был живым существом,
мотыльком, который вот-вот взлетит и разнесет по всему свету последние новости. Тихо
колыхался жирный заголовок: «Гитлер заявляет, что, кроме Данцигского коридора, не имеет
никаких территориальных притязаний», а пониже другой: «Прачка убивает мужа раскаленным
утюгом». С фотографии на Равика смотрела полногрудая женщина в воскресном платье. Рядом
тихо вздымался и опускался еще один снимок: «Чемберлен считает, что мир можно сохранить».
На снимке был изображен человек с зонтиком, типичный клерк, всем своим видом
напоминавший самодовольного барана. Где-то у него под ногами затерялся заголовок,
набранный мелким шрифтом: «На границе убиты сотни евреев».
Человек, укрывшийся газетой от ночной росы и утреннего света, спал глубоким, спокойным
сном. На нем были истрепанные парусиновые туфли, коричневые шерстяные брюки и рваный
пиджак. Мировые события, должно быть, мало волновали его. Он опустился настолько, что его
вообще уже ничто не могло заинтересовать, подобно тому, как глубоководную рыбу не трогают
штормы, бушующие на поверхности океана.
Равик вернулся в «Энтернасьональ». На душе у него было ясно и легко. Теперь уже ничто не
помешает ему, все осталось позади. Сегодня он переедет в отель «Принц Уэльский». Правда, в
запасе есть еще два дня. Но лучше ждать Хааке, чем упустить его.
