– Я и сейчас не обманываю тебя. Нисколько не обманываю, Равик. Я позвонила тебе
потому, что действительно боялась. Хорошо еще, что я успела вытолкнуть его за дверь и
запереться. Он без конца стучался и орал. Тогда я позвонила – это было первое, что пришло мне
в голову. Что же тут плохого?
– Ты была чертовски спокойна и ничуть не напугана, когда я пришел.
– Его ведь здесь уже не было. И потом я подумала, ты придешь и поможешь мне.
– Ладно. Теперь все в порядке, и я могу идти.
– Он вернется. Он грозил вернуться. Сейчас он сидит где-нибудь и пьет, я знаю. А если он
придет сюда пьяный, то будет совсем не такой, как ты… Он не умеет пить.
– Довольно! – сказал Равик. – Замолчи! Все это слишком глупо. У тебя хороший замок в
двери. И не выкидывай больше таких фокусов.
Она не двигалась с места.
– Что же мне тогда делать? – неожиданно простонала она.
– Ровным счетом ничего.
– Я звоню тебе… три, четыре раза… ты не подходишь к телефону. А если отвечаешь, то
требуешь, чтобы я оставила тебя в покое. Что все это значит?
– Это значит – ты должна оставить меня в покое.
– В покое? То есть как это так в покое? Что же мы, автоматы, что ли, которые можно
завести и в любую минуту остановить? Мы проводим ночь вместе, все чудесно, мы полны
любви, и вдруг – оставь меня в покое!
Увидев лицо Равика, она умолкла.
– Я так и думал, – сказал он. – Я предвидел, что ты и тут постараешься извлечь для себя
выгоду! Как это на тебя похоже! Ты знала, что тогда у нас была последняя встреча, что на ней и
нужно остановиться. Ты пришла ко мне, и нам было тогда так хорошо именно потому, что это
была последняя встреча, и мы простились, полные друг другом, и так бы все это и осталось у нас
в памяти. А ты не смогла придумать ничего лучшего, чем спекулировать на этом, как базарная
торговка, ты снова зачем-то настаиваешь, пытаешься искусственно продлить то, что случается
раз в жизни и больше не повторяется. Я не захотел этого, и ты прибегла к отвратительному
трюку, и теперь приходится снова толочь воду в ступе, снова касаться вещей, одно упоминание о
которых – уже бесстыдство.
– Я…
– Ты это знала, – прервал он ее. – Зачем снова лгать? Я не хочу повторять то, что ты сказала.
Для меня это слишком тяжело. Мы тогда прекрасно поняли друг друга. Ты обещала никогда
больше не приходить.
– Но ведь я и не пришла.
Равик пристально посмотрел на нее. Ему стоило большого труда сдержать себя.
– Не пришла, но позвонила.
– Позвонила, потому что боялась!
– О Господи! Какой идиотизм! Я сдаюсь.
Ее лицо медленно расплылось в улыбке.
– И я тоже сдаюсь, Равик. Я хочу лишь одного – чтобы ты остался. Разве ты не видишь?
– Как раз этого-то я и не хочу.
– Почему? – спросила она, все еще улыбаясь. Равик чувствовал себя побитым. Она просто
отказывалась понимать его; если же снова пуститься в объяснения, бог знает чем все это
кончится.
– Ты даже сама не понимаешь, до чего ты растленна душой…
– Понимаю, – медленно проговорила она. – Отлично понимаю. Но, скажи, что изменилось
