– Опять-таки в двадцатом, – ответил он. – Пусть это самый гнусный, кровавый, растленный,
бесцветный, трусливый и грязный век – и все-таки в двадцатом.
– А я – нет. – Кэт прижала руки к груди, словно ее бил озноб. Мягкая парча закрыла ее
тонкие запястья. – Снова жить в нашем веке? Нет! Лучше в семнадцатом или даже раньше. В
любом – только не в нашем. Прежде я над этим как-то не задумывалась… – Она полностью
опустила стекло. – Жарко и душно!.. Скоро они пройдут?
– Да, уже виден конец колонны.
Со стороны улицы Камброн донесся звук выстрела. Полицейские вскочили на велосипеды.
Какая-то женщина резко вскрикнула. По толпе прокатился ропот. Несколько человек пустились
бежать. Нажимая на педали и размахивая дубинками, полицейские врезались в колонну.
– Что случилось? – испуганно спросила Кэт.
– Ничего. Лопнула автомобильная шина. Шофер улыбнулся.
– Сволочи!.. – гневно сказал он.
– Поезжайте, – прервал его Равик. – Теперь можно проехать.
Перекресток опустел, словно всех ветром сдуло.
– Поехали! – повторил Равик.
С улицы Камброн доносились крики. Снова раздался выстрел. Шофер тронул с места.
Они стояли на террасе, выходившей в сад. Там уже собралось множество гостей в
маскарадных костюмах. Под раскидистыми деревьями цвели розы. Свечи в лампионах горели
неровным теплым светом. Небольшой оркестр в павильоне играл менуэт. Вся обстановка
напоминала ожившую картину Ватто.
– Красиво? – спросила Кэт.
– Очень.
– Вам правда нравится?
– Очень красиво, Кэт. По крайней мере, когда смотришь издалека.
– Давайте пройдемся по саду.
Под высокими старыми деревьями развернулось совершенно немыслимое зрелище.
Колеблющийся свет множества свечей переливался на серебряной и золотой парче, на дорогом
бархате – розовом, голубом или цвета морской волны; свет ложился бликами на парики и
обнаженные напудренные плечи; слышались мягкие звуки скрипок; степенно прохаживались
пары и группы, сверкали эфесы шпаг, журчал фонтан; в глубине темнели подстриженные
самшитовые рощицы.
Стиль был выдержан во всем. Даже слуги участвовали в маскараде. Равик решил, что и
детективы, по-видимому, тоже переодеты. Вдруг подойдет Мольер или Расин и арестует тебя.
Недурно? Или, например, придворный карлик.
На руку ему упала тяжелая теплая капля. Красноватое небо заволокло тучами.
– Сейчас пойдет дождь, Кэт… – сказал он.
– Нет. Это невозможно. Весь праздник будет испорчен.
– Все возможно. Идемте побыстрее.
Он взял ее под руку и повел к террасе. Едва они поднялись по ступенькам, как хлынул
ливень. С неба низвергался настоящий поток. Свечи в лампионах погасли. Через минуту
декоративные панно превратились в линялые тряпки. Началась паника. Маркизы, герцогини и
фрейлины, подобрав парчовые юбки, мчались к террасе; графы, их превосходительства и
фельдмаршалы изо всех сил пытались спасти свои парики; все сбились в кучу на террасе, как
вспугнутая стайка пестрых кур. Вода лилась на парики, стекала за воротники и декольте,
смывала пудру и румяна. Вспыхнула бледная молния, озарив сад каким-то невещественным
светом. Последовал тяжкий раскат грома.
