Равик не сводил глаз с улицы. Он был не настолько глуп, чтобы не верить в случайности.
Случайностей нет только в хорошей литературе, в жизни же они бывают на каждом шагу, и
притом – преглупые. Он посидел еще с полчаса. Теперь ему это далось легче, чем за обедом.
Наконец он вышел, снова осмотрел террасу ресторана со стороны Елисейских Полей и вернулся
в отель.
– Вот ключ от твоей машины, – сказал Морозов. – Я взял другую. Теперь у тебя синий
«тальбо» с кожаными сиденьями. На той машине сиденья были матерчатые. Кожу легче отмыть.
Это кабриолет. Можешь ездить с поднятым или опущенным верхом. Но окна все время держи
открытыми и стреляй так, чтобы пуля вылетела в окно и не оставила нигде пробоины. Я нанял
машину на две недели. Ни в коем случае не отводи ее сразу в гараж. Пусть сначала постоит в
каком-нибудь переулке, забитом машинами. Надо проверить салон.
– Хорошо, – сказал Равик и положил ключ от зажигания возле телефона.
– Вот документы на машину. Права достать не удалось. Не хотелось посвящать слишком
много людей.
– Права мне не нужны. В Антибе я прекрасно обходился без них.
Равик положил документы рядом с ключом от зажигания.
– На ночь перегони ее в другое место, – сказал Морозов.
Мелодрама, подумал Равик. Дешевая мелодрама.
– Благодарю, Борис. Спасибо за все.
– Жаль, что я не могу поехать с тобой.
– А я об этом нисколько не жалею. Такие вещи делаются в одиночку.
– Верно. Только не рискуй понапрасну и действуй наверняка. Разделайся с ним, и точка.
Равик улыбнулся.
– Ты говоришь мне это уже в сотый раз.
– Сколько ни говори – все мало. Ведь черт знает какие глупости лезут в голову в самый
решающий момент. Так было с неким Волконским в пятнадцатом году в Москве. Его внезапно
обуяли какие-то странные понятия о чести. Так иной раз бывает с охотниками. Дескать, нельзя
хладнокровно убивать людей и тому подобное. Вот его и пристрелил один мерзавец. Сигарет у
тебя хватит?
– Есть в запасе целая сотня. Да здесь можно заказать по телефону все, что угодно.
– Зайдешь в отель и разбудишь, если меня уже не будет в «Шехерезаде».
– Зайду в любом случае, с новостями или без них.
– Хорошо. Прощай, Равик.
– Прощай, Борис.
Равик закрыл за ним дверь. В комнате вдруг стало совсем тихо. Он сел в угол дивана и
принялся разглядывать обои из синего шелка с бордюром. За два дня он изучил их лучше, чем
обои тех комнат, где жил годами. Он изучил также зеркало, серый велюровый ковер на полу с
темным пятном у окна, каждую линию стола, кровати, чехлы на креслах – все это уже было ему
знакомо до тошноты… Только телефон по-прежнему оставался таинственным и неизвестным.
