приходится заниматься активной разведкой. Сами доставляют всю информацию. Прямое
следствие многопартийной системы. Каждая партия продает остальные, а заодно уж и родину.
Измена родине как своеобразная разновидность патриотизма. Лишь бы нажиться. А мы,
конечно, не возражаем. У нас здесь масса единомышленников, и притом в самых влиятельных
кругах. – Он поднял рюмку и, обнаружив, что она пуста, снова поставил ее на столик. – Они
даже не вооружаются. Думают, если они безоружны, то мы ничего от них не потребуем. Знали
бы вы, сколь – ко у них самолетов и танков – со смеху помереть можно. Форменные кандидаты в
самоубийцы!
Равик внимательно слушал. Он был предельно сосредоточен, но все вокруг него плыло,
словно он видит сон и вот-вот проснется. Столики, кельнеры, вечерняя суета, вереницы
скользящих автомобилей, луна над крышами, яркие световые рекламы на фасадах домов… И
напротив него – словоохотливый тысячекратный убийца, исковеркавший ему жизнь.
Две женщины в элегантных костюмах прошли мимо столика и улыбнулись Равику. Иветта и
Марта. Из «Озириса». Сегодня они были свободны.
– Какой шик, черт возьми! – сказал Хааке.
Переулок, подумал Равик. Завлечь куда-нибудь подальше в узкий, безлюдный переулок…
Или в Булонский лес.
– Эти дамы промышляют любовью, – сказал он.
Хааке посмотрел им вслед.
– Очень недурны. Вы, должно быть, знаете в этом толк, не так ли? – Он заказал еще рюмку
коньяку. – Разрешите вас угостить?
– Благодарю, с меня хватит и «перно».
– Говорят, в Париже есть совершенно потрясающие заведения. С ума можно сойти!..
Глаза Хааке поблескивали. Совсем как в ту самую ночь в застенке гестапо, залитом ярким
светом.
Я не должен об этом думать, сказал себе Равик. Во всяком случае – не сейчас.
– А вы разве не бывали ни в одном из таких местечек?
– Заходил как-то, раза два-три. С чисто познавательной целью, разумеется. Хотелось
посмотреть, до чего все-таки может опуститься народ. Но, видимо, до настоящего я так и не
добрался. К тому же в подобных местах надо вести себя крайне осторожно. Один неверный шаг
– и вы скомпрометированы.
Равик кивнул.
– Этого можете не опасаться. Есть места, куда не попадает ни один турист.
– А вам они известны?
– Еще бы! И даже очень хорошо.
Хааке выпил вторую рюмку. Он становился все более откровенным. Исчезла скованность,
которую он неминуемо ощущал бы, находясь в Германии. Равик видел, что он ничего не
подозревает.
– Сегодня я как раз собирался немного рассеяться, – сказал он Хааке.
– Правда?
– Да. Время от времени я это делаю. Надо изведать все, что только можно.
– Верно! Совершенно верно!
Мгновение Хааке глядел на него бессмысленным взглядом. Напоить, подумал Равик. Если
нельзя иначе, напоить и затащить куда-нибудь.
Выражение лица Хааке изменилось. Он не был пьян, он лишь обдумывал, как ему
поступить.
– Очень жаль, – сказал он наконец. – Я бы с удовольствием присоединился к вам.
