читал. Если такая торпеда пущена мимо цели, то сама разворачивается и возвращается к ней.
Просто диву даешься, до чего мы изобретательны!
Вебер повернул к нему свое румяное лицо, расплывшееся в добродушной улыбке.
– Опять вы с вашей войной! Она от нас дальше, чем луна. Все эти разговоры о войне – лишь
средство политического давления. Можете мне поверить!
Кожа пациентки, казалось, отливала голубоватым перламутром. Лицо было серым, как
пепел. Пышные волосы при свете ламп словно горели золотым пламенем, и в этом
ослепительном полыхании было что-то почти вызывающее: казалось, жизнь совсем уже ушла из
этого тела, и только золотисто искрящиеся волосы еще жили и взывали о помощи…
Молодая женщина, лежавшая на операционном столе, была очень красива. Стройная,
изящная, с лицом, которое не мог изуродовать даже самый глубокий обморок, она была как бы
создана для роскоши и любви.
Кровотечения почти не было.
– Вы открыли матку? – спросил Равик у Дюрана.
– Да.
– И что же?
Дюран молчал. Равик поднял глаза и увидел, что тот смотрит на него бессмысленным
взглядом.
– Ладно, – сказал Равик. – Сестры нам не понадобятся. Справимся втроем.
Дюран кивнул в знак согласия. Сестры и ассистент удалились.
– И что же? – снова переспросил Равик.
– Вы же сами видите, в чем дело.
– Нет, не вижу.
Равик отлично понимал, в чем состояла ошибка Дюрана, но хотел, чтобы тот сам
подтвердил ее в присутствии Вебера. Так было надежнее.
– Третий месяц беременности. Кровотечение.
Пришлось взять ложку. Очевидно, повреждена внутренняя стенка.
– И что же? – опять спросил Равик.
Он посмотрел Дюрану прямо в лицо. На нем застыло выражение бессильного бешенства.
Теперь он возненавидит меня на всю жизнь, подумал Равик. Уже хотя бы потому, что все
происходит при Вебере.
– Перфорация, – сказал Дюран.
– Ложкой?
– Разумеется, – ответил Дюран, помедлив. – Чем же еще?
Кровотечение прекратилось полностью. Равик молча продолжал исследование. Затем
выпрямился.
– Вы сделали перфорацию и не заметили этого. Мало того, вы втянули в отверстие петлю
кишки. Не поняли, что произошло. Видимо, приняли кишку за оболочку плода. Стали скоблить и
повредили ее. Правильно я говорю?
Лоб Дюрана мгновенно покрылся испариной. Бородка под маской непрерывно двигалась,
словно он пытался что-то разжевать и не мог.
– Возможно, что так.
– Сколько времени уже длится операция?
– Три четверти часа.
– Налицо внутреннее кровоизлияние и повреждение тонкой кишки. Крайняя опасность
сепсиса.
Кишку надо резецировать, матку удалить. Немедленно.
