Равику казалось, что он так и не обретет дара речи. Он боялся, что, едва заговорив, с
размаху разобьет свою рюмку о стол, схватит осколок покрупнее и полоснет им Хааке по глазам.
Осторожно и как бы через силу он поднял рюмку, выпил ее и спокойно поставил обратно.
– Что это у вас? – спросил Хааке.
– «Перно». Вместо абсента.
– Ах, абсент. Говорят, от него французы становятся импотентами, вы слыхали? – Хааке
усмехнулся. – Извините! Я не имел в виду лично вас.
– Абсент действительно запрещен, – сказал Равик. – А «перно» совершенно безвреден.
Абсент вызывает бесплодие, а не импотенцию. Потому его и запретили. «Перно» – это анисовая
водка. По вкусу напоминает лакричную настойку.
Все-таки я еще могу говорить, подумал он. И даже без особого волнения. Отвечаю на его
вопросы гладко и легко. И только где-то глубоко внутри кружится и завывает черный вихрь. На
поверхности же все спокойно.
– Вы живете в Париже? – спросил Хааке.
– Да.
– Давно?
– Всегда.
– Понимаю, – сказал Хааке. – Вы натурализовавшийся немец? А родились вы здесь?
Равик утвердительно кивнул.
Хааке выпил коньяк.
– Многие из наших лучших людей тоже родились вне Германии. Заместитель фюрера
родился в Египте. Розенберг – в России. Дарре – выходец из Аргентины. Все дело в
мировоззрении, не так ли?
– Только в нем, – с готовностью подтвердил Равик.
– Я предвидел ваш ответ. – Лицо Хааке сияло от удовольствия. Он слегка наклонился
вперед и, казалось, щелкнул под столом каблуками. – Между прочим, разрешите представиться –
фон Хааке.
– Хорн, – не менее церемонно ответил Равик, Это был один из его прежних псевдонимов.
– Фон Хорн? – переспросил Хааке.
– Разумеется.
Хааке кивнул. Он проникался все большим доверием к Равику, видя в нем достойного
партнера и единомышленника.
– Вы, должно быть, хорошо знаете Париж, не правда ли?
– Более или менее.
– Вам понятно, что я говорю не о музеях, – Хааке ухмыльнулся с видом великосветского
гуляки.
– Понимаю, что вы имеете в виду.
Арийский сверхчеловек, по-видимому, не прочь кутнуть, но не знает, куда ему сунуться,
подумал Равик. Если бы только удалось затащить его на глухую окраину, в какой-нибудь
отдаленный кабачок, в самый захудалый бордель, мелькнула у него мысль. Лишь бы не
помешали…
– У вас тут, надо полагать, есть где поразвлечься? – спросил Хааке.
– Вы недавно в Париже?
– Каждые две недели я приезжаю сюда дня на два, на три. Своего рода контроль. Дело
очень важное. За последний год мы здесь многого успели добиться. Все налажено и действует
безотказно. Не могу вдаваться в подробности, но… – Хааке рассмеялся. – Здесь каждого можно
купить. Продажный народец. Нам известно почти все, что мы хотим знать. И почти не
