пустых гильз, далеко отброшенных могучим желанием жить и чувствовать, что живешь.
– А ты – там, наверху, – сказал он, обращаясь к освещенному окну и не замечая, что
смеется. – Ты, маленький огонек, фата-моргана, лицо, обретшее надо мной такую странную
власть; ты, повстречавшаяся мне на этой планете, где существуют сотни тысяч других, лучших,
более прекрасных, умных, добрых, верных, рассудительных… Ты, подкинутая мне судьбой
однажды ночью, бездумная и властная любовь, ворвавшаяся в мою жизнь, во сне заползшая мне
под кожу; ты, не знающая обо мне почти ничего, кроме того, что я тебе сопротивляюсь, и лишь
поэтому бросившаяся мне навстречу. Едва я перестал сопротивляться, как ты сразу же захотела
двинуться дальше. Привет тебе! Вот я стою здесь, хотя думал, что никогда уже не буду так
стоять. Дождь проникает сквозь рубашку, он теплее, прохладнее и мягче твоих рук, твоей
кожи… Вот я стою здесь, я жалок, и когти ревности разрывают мне все внутри; я и хочу и
презираю тебя, восхищаюсь тобою и боготворю тебя, ибо ты метнула молнию, воспламенившую
меня, молнию, таящуюся в каждом лоне, ты заронила в меня искру жизни, темный огонь. Вот я
стою здесь, но уже не как труп в отпуске – с мелочным цинизмом, убогим сарказмом и жалкой
толикой мужества. Во мне уже нет холода безразличия. Я снова живой – пусть и страдающий, но
вновь открытый всем бурям жизни, вновь подпавший под ее простую власть! Будь же
благословенна, Мадонна с изменчивым сердцем, Ника с румынским акцентом! Ты – мечта и
обман, зеркало, разбитое вдребезги каким-то мрач – ным божеством… Прими мою
благодарность, невинная! Никогда ни в чем тебе не признаюсь, ибо ты тут же немилосердно
обратить все в свою пользу. Но ты вернула мне то, чего не могли мне вернуть ни Платон, ни
хризантемы, ни бегство, ни свобода, ни вся поэзия мира, ни сострадание, ни отчаяние, ни
высшая и терпеливейшая надежда, – ты вернула мне жизнь, простую, сильную жизнь,
казавшуюся мне преступлением в этом безвременье между двумя катастрофами! Привет тебе!
Благодарю тебя! Я должен был потерять тебя, чтобы уразуметь это! Привет тебе!
Дождь навис над городом мерцающим серебряным занавесом. Заблагоухали кусты. От
земли поднимался терпкий, умиротворяющий запах. Кто-то выбежал из дома напротив и поднял
верх желтого «родстера». Теперь это было безразлично. Все было безразлично. Кругом стояла
ночь, она стряхивала дождь со звезд и проливала его на землю. Низвергавшиеся струи
таинственно оплодотворяли каменный город с его аллеями и садами; миллионы цветов
раскрывали навстречу дождю свои пестрые лона и принимали его, и он обрушивался на
миллионы раскинувшихся, оперившихся ветвей, зарывался в землю для темного бракосочетания
с миллионами томительно ожидающих корней; дождь, ночь, природа, растения – они
существовали, и им дела не было до разрушения, смерти, преступников и святош, побед или
поражений, они существовали сейчас, как и всякий год, и Равик слился с ними воедино…
Словно раскрылась скорлупа, словно заново прорвалась жизнь, жизнь, жизнь, желанная и
благословенная!
Не оглядываясь, он быстро шел улицами и бульварами. Он шел не оглядываясь, дальше и
дальше, и Булонский лес встретил его, точно гигантский гудящий улей; дождь барабанил по
кронам деревьев, они колыхались и отвечали ему, и Равику казалось, будто он снова молод и
впервые в жизни идет к женщине.
