не дарили ничего, а третьи просто умирали. Так уж повелось, и волноваться из-за этого не
приходилось. Куда важнее было другое: снизят ли на двадцать процентов цены при распродаже
в универсальном магазине «Бонмарше»?.. Женится ли кузен Жан на Анне Кутюрье?..
Да, это куда важнее, подумал Равик. Маленький мирок, ограждающий человека от
огромного мира, объятого хаосом. Иначе что бы с нами сталось?
Он сидел за столиком перед кафе «Триумф». Ночь была тепла и светла. Где-то далеко в
облачном небе бесшумно вспыхивали молнии. По тротуару текла оживленная толпа. Женщина в
голубой атласной шляпке подсела к его столику.
– Не угостишь вермутом? – спросила она.
– Угощу. Но только оставь меня в покое. У меня назначена встреча.
– Можно ждать и вдвоем.
– Не советую. Я жду чемпионку по боксу из Дворца спорта.
Женщина улыбнулась. Она так густо накрасилась и напудрилась, что улыбка у нее
обозначалась только в уголках рта, а лицо походило на сплошную белую маску.
– Пойдем со мной, – сказала она. – У меня чудесная квартирка. Да и сама я недурна.
Равик отрицательно покачал головой и положил на стол пять франков.
– Вот, возьми и будь здорова. Всего наилучшего.
Женщина взяла кредитку, сложила ее и сунула за подвязку.
– Хандра? – спросила она.
– Нет.
– А то я и от хандры умею лечить… Есть у меня одна хорошенькая подружка, – добавила
она, выдержав паузу. – Молоденькая, грудь с Эйфелеву башню.
– Как-нибудь в другой раз.
– Ну, не хочешь как хочешь.
Женщина прошла к одному из столиков и уселась за него, взглянув на Равика еще несколько
раз, она купила спортивную газету и принялась читать сообщения об итогах последних
соревнований.
Равик всматривался в лица людей, непрерывным потоком двигавшихся между столиками.
Оркестр играл венские вальсы. Молнии стали сверкать чаще. К соседнему столику, кокетничая и
шумя, подсело несколько молодых гомосексуалистов. Они носили бакенбарды по последней
моде, а их пиджаки были не в меру широки в плечах и слишком узки в талии.
Какая-то девушка остановилась перед Равиком и внимательно посмотрела на него. Ее лицо
показалось ему знакомым, но мало ли людей встречал он в своей жизни? Она походила на
робкую уличную проститутку, из тех, что любят жаловаться на свою беззащитность и
беспомощность.
– Не узнаете меня? – спросила она.
– Конечно, узнаю, – ответил Равик, понятия не имея, кто она такая. – Как вы поживаете?
– Ничего, спасибо. Но вы, кажется, так и не знаете, кто я?
– У меня плохая память на имена. Но лицо ваше мне знакомо. Мы давно не виделись.
– Да, очень давно. Ну и нагнали же вы тогда страху на Бобо. – Она усмехнулась. – Ведь вы
спасли мне жизнь, а теперь даже не узнаете.
Бобо… Спас жизнь… Акушерка… Теперь Равик все вспомнил.
– Ну конечно же, – сказал он. – Вас зовут Люсьенна. – Тогда вы были больны, а сейчас
здоровы. Потому-то я вас сразу и не узнал.
Люсьенна просияла.
– Наконец-то вы действительно вспомнили меня! Я просто не знаю, как вас благодарить за
