– Ты сама все прекрасно понимаешь, – сказал он. – Не задавай глупых вопросов.
– Ты больше не хочешь меня?
– Нет, – ответил он и, сам того не желая, добавил: – Это не совсем так.
Через окно, из комнаты Гольдбергов, доносился монотонный плач. Там оплакивали смерть.
Скорбь пастухов на горах ливанских, разыгрываемая где-то в закоулках Парижа.
– Равик, – сказала Жоан. – Ты должен мне помочь.
– Именно это я и сделаю, оставив тебя. И ты оставь меня.
Она словно и не слышала.
– Ты должен мне помочь. Я могла бы по-прежнему лгать и лгать, но больше не хочу. Да, у
меня кто-то есть. Но это совсем не то, что было у нас с тобой. Если бы это было то же самое, я
не пришла бы к тебе.
Равик достал сигарету и провел пальцами по сухой папиросной бумаге. Так вот оно что.
Теперь он все понял. Как безболезненный разрез ножом. Определенность никогда не причиняет
боли. Боль причиняет лишь всякое «до» и «после».
– «То же самое» никогда не повторяется, – сказал он. – И повторяется всегда.
Зачем я говорю все эти пошлости? – подумал он. – Газетные парадоксы. Какими жалкими
становятся истины, когда высказываешь их вслух.
Жоан выпрямилась.
– Равик, – сказала она. – Откуда ты взял, что любить можно только одного человека?
Неверно. Ты и сам это знаешь. Правда, есть однолюбы, и они счастливы. Но есть и другие, у
которых все шиворот-навыворот. Ты знаешь и это.
Равик закурил. Не глядя на Жоан, он ясно представлял себе, как она выглядит. Бледная, с
потемневшими глазами, спокойная, сосредоточенная, почти хрупкая в своей мольбе и все-таки
несокрушимая. Такой же она была и тогда у себя в квартире, – точно ангел-первозвестник,
полный веры и убежденности. Этот ангел думал, что спасает меня, а на самом деле пригвождал
меня к кресту, чтобы я от него не ушел.
– Да, я это знаю, – сказал он. – Все мы так оправдываемся.
– Я вовсе не оправдываюсь. Люди, о которых я говорю, обычно несчастливы. Это
происходит помимо их воли, и они ничего не могут поделать с собой. Это что-то темное и
запутанное, какая-то сплошная судорога… И человек должен пройти через это, спастись
бегством он не может. Судьба всегда настигнет тебя. Ты хочешь уйти, но она сильнее.
– К чему столько рассуждений. Уж коли неизбежное сильнее тебя – покорись ему.
– Я так и делаю. Знаю, ничего другого не остается. Но… – Ее голос изменился. – Равик, я не
хочу потерять тебя.
Он молчал. Он курил, не чувствуя, как дым входит в легкие. Ты не хочешь меня потерять,
подумал он. Но ты не хочешь потерять и другого. Вот в чем суть. Ты можешь так жить! Именно
поэтому я должен уйти от тебя. И дело не в том, – это быстро забудется. Ты найдешь для себя
любые оправдания. Но беда в том, что это так сильно захватило тебя, и ты не можешь от этого
отделаться. Допустим, от него ты уйдешь. Но это повторится опять и будет повторяться вновь и
вновь. Это у тебя в крови. Когда-то и я мог так. А вот с тобой не могу. Поэтому я должен
избавиться от тебя. Пока я еще могу. В следующий раз…
– Ты думаешь, у нас какая-то особенная ситуация, – сказал он. – А на самом деле все
предельно обыкновенно: супруг и любовник.
– Неправда!
– Нет, правда! Эта ситуация возможна во многих вариантах. Один из них ты мне
предлагаешь.
– Не смей так говорить! – Она вскочила на ноги. – Ты какой угодно, но только не такой…
