сто франков, которые вы все-таки выцарапали у акушерки.
– Ах, вот вы о чем… да, да… – Потерпев поражение у мадам Буше, он послал Люсьенне сто
франков из своих денег. К сожалению, получить все сполна не удалось.
– И на том спасибо. Я и на это не рассчитывала.
– Довольно о деньгах… Не хотите ли выпить со мной, Люсьенна?
Она кивнула и робко села на краешек стула.
– Рюмку «чинзано» с сельтерской, – сказала она.
– Как поживаете, Люсьенна?
– Очень хорошо.
– Вы все еще с Бобо?
– Да, конечно. Но теперь он стал другим. Изменился к лучшему.
– Рад за вас.
Он не знал, о чем с ней говорить. Маленькая модистка стала маленькой проституткой. Вот
для чего он вылечил ее. Об остальном позаботился Бобо. Ей не приходилось больше опасаться
беременности. Лишний повод продавать себя. Она еще только начинала, и какая-то детскость,
сохранившаяся в ней, была весьма привлекательна для пожилых знатоков – фарфоровая
статуэтка с яркими, еще не потускневшими красками. Она пила осторожно, как птичка, но глаза
ее уже бегали по сторонам. Все это было довольно грустно, хотя сожалеть тут было особенно и
не о чем. Обычный кусочек жизни, скользящей мимо.
– Ты довольна? – спросил он.
Она кивнула. По ее лицу Равик видел, что она и в самом деле довольна. Для нее все это
было в порядке вещей и отнюдь не трагично.
– Вы один? – спросила она.
– Да, Люсьенна.
– Один в такой вечер?
– Представьте.
Она застенчиво взглянула на него и улыбнулась.
– Я не тороплюсь, – сказала она.
Черт побери, – подумал Равик. – Неужто у меня такой голодный вид, что любая проститутка
готова предложить мне кусочек продажной любви?
– очень уж далеко ты живешь, Люсьенна. А у меня нет времени.
– Ко мне мы все равно не могли бы пойти. Бобо ничего не должен знать.
Равик внимательно посмотрел на нее.
– Бобо ничего об этом не знает?
– Нет, почему же? Он знает обо всем. Следит за мной, да еще как! – Она улыбнулась. – Он
ведь совсем мальчишка. Боится, как бы я не стала утаивать заработанные деньги. А с вас я денег
не возьму.
– Потому Бобо и не должен ни о чем знать?
– Нет, не поэтому. К вам он приревнует, а тогда он способен на все.
– А к другим он ревнует?
Люсьенна изумленно подняла глаза.
– Нет, что вы! Это же только заработок.
– Значит, он ревнует только тогда, когда ты не берешь денег?
Люсьенна ответила не сразу, лицо ее залилось краской.
– Не совсем так. Он ревнует, если считает, что дело для меня не только в деньгах… – Она
снова запнулась. – Одним словом, когда я что-то чувствую…
Она сидела, не поднимая глаз. Равик взял ее руку, сиротливо лежавшую на столике.
