XXIV
– Что прикажете? – спросил кельнер Равика.
– Принесите мне…
– Что именно?
Равик не отвечал.
– Я не понял вас, мсье, – сказал кельнер.
– Принесите что-нибудь… Все равно.
– Рюмку «перно»?
– Да.
Равик закрыл глаза. Потом медленно открыл их. Человек по-прежнему сидел на месте. На
этот раз ошибки быть не могло.
За столиком у входа сидел Хааке. Он был один. Перед ним стояло серебряное блюдо с
лангустами и бутылка шампанского в ведерке со льдом. Кельнер тут же, при нем, готовил в
фарфоровой миске салат из помидоров. Равик видел это так отчетливо, словно вся картина была
рельефно вырезана на восковой пластинке. Хааке потянулся за шампанским, и Равик заметил на
его руке кольцо-печатку – герб на красном камне. Он узнал и перстень, и белую мясистую руку.
Он запомнил их в часы, когда стал жертвой методического и жестокого безумия, когда его
стаскивали со стола после пыток. Ведро воды на голову – и он приходил в себя под слепящим
светом ламп. Хааке осторожно отступал назад, чтобы ненароком не замочить свой
безукоризненно выутюженный мундир. Указывая на Равика неестественно белой мясистой
рукой, он вкрадчиво говорил: «Это только начало. Сущие пустяки. Не угодно ли вам назвать
имена? Или, быть может, продолжим? У нас еще много возможностей. Если не ошибаюсь, ваши
ногти пока еще целы».
Хааке поднял голову и посмотрел Равику прямо в глаза. Неимоверным усилием воли Равик
заставил себя не сдвинуться с места. Он взял рюмку, отпил глоток и медленно перевел взгляд на
миску с салатом. Он так и не понял, узнал ли его Хааке. Спина у него мгновенно покрылась
испариной.
Минуту спустя Равик снова осторожно посмотрел в сторону Хааке. Тот ел лангуста, низко
склонившись над тарелкой. Его блестящая лысина сверкала – в ней отражался свет люстры.
Равик огляделся. Ресторан переполнен. Сделать что-либо невозможно. Он не взял с собой
оружия; если броситься на Хааке – спустя секунду десятки рук оттащут его. А через минуту
появится полиция. Остается одно:
ждать, пойти за Хааке, во что бы то ни стало узнать, где он живет.
Равик заставил себя закурить сигарету и не глядел в сторону Хааке до тех пор, пока не
докурил ее до конца. Но и тогда он посмотрел не сразу, а лишь после того, как медленно обвел
глазами зал, словно отыскивая кого-то. Оказалось, что Хааке уже расправился с лангустом и
теперь, взяв в руки салфетку, вытирал губы. Делал он это не одной рукой, а двумя, слегка
растянув салфетку и прикасаясь ею к губам, как женщина, стирающая помаду. Он смотрел в
упор на Равика.
Равик перевел взгляд на другой столик, чувствуя, что Хааке продолжает наблюдать за ним.
Подозвав кельнера, он заказал еще рюмку «перно». К столику Хааке подошел другой кельнер,
убрал остатки лангуста и наполнил пустой бокал. Затем ушел и вскоре вернулся с подносом,
уставленным различными сортами сыра. Хааке выбрал бри на плетеной соломке.
Равик снова закурил. Немного погодя, мельком взглянув на Хааке, он увидел, что тот опять
наблюдает за ним. Это уже не могло быть чистой случайностью. Равик почувствовал, как по
