160 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
Роланд вновь кивнул.
– Мой от… во Внутренних феодах об этом известно. На это там и рассчитывают. Но если Фар-
сон пошел на крайние средства… отправил сюда часть своих людей, чтобы они привезли цистерны,
значит, или он знает, как разжижить нефть, или думает, что знает. Если он сможет навязать силам
Альянса битву в таком месте, где быстрое отступление невозможно, и сумеет использовать боевые
машины вроде тех, что передвигаются на гусеницах, он выиграет не просто сражение. Он уничтожит
десять тысяч всадников и победит в войне.
– Но ваши отцы знают о?..
Роланд раздраженно мотнул головой. Как много известно их отцам – это один вопрос. Как они
воспользуются имеющимися у них сведениями – другой. Какие силы движут ими… насущная необ-
ходимость, страх, фантастическая гордость, которая также передавалась от отца к сыну, из поколения
в поколение, от самого Артура из Эльда – третий. Он мог высказать лишь свои предположения.
– Я думаю, они больше не могут тянуть с решающим ударом по Фарсону. Если протянут, Аль-
янс может развалиться сам по себе. А вместе с ним погибнет и немалая часть Срединного мира.
– Но… – Она замолчала, прикусила губу, покачала головой. – Фарсон же должен это знать…
понимать… – Она посмотрела на Роланда широко раскрытыми глазами. – Древние шли дорогой
смерти. Все это знают.
Роланд из Гилеада вспомнил повара Хакса, болтающегося на веревке, и грачей, подбирающих
хлебные крошки под ногами мертвеца. Хакс умер за Фарсона. А до того травил детей по поручению
Фарсона.
– Джон Фарсон – это смерть, – мрачно ответил он.
17
Они вернулись в апельсиновую рощу. Влюбленным казалось, что прошли часы, хотя на самом
деле по СИТГО они бродили чуть больше сорока пяти минут. Последняя луна лета, от которой оста-
лась яркая четвертушка, продолжала сиять над их головами.
Она повела его к тому ряду, где привязала коня. Пилон покивал и тихонько заржал, привет-
ствуя Роланда. Тот повернулся к Сюзан.
Кто сможет вспомнить радости и горести юных лет? Мы помним нашу первую любовь не более
отчетливо, чем видения, которые посещают нас в горячечном бреду. Нет нужды говорить, что в ту
ночь, под тающей луной, Роланд Дискейн и Сюзан Дельгадо изнемогали от желания. Но они изо всех
сил боролись с собой, полагая, что им должно вести себя именно так, а не иначе.
Они сошлись вплотную, отпрянули, обменялись отчаянными взглядами, вновь сошлись, опять
отпрянули, замерли. Она вспомнила произнесенные им слова о том, что он ради нее готов на все, но
не разделит ее с другим мужчиной. Она не хотела, а может,
не могла
нарушить обещание, данное
мэру Торину, и, похоже, Роланд не хотел (или не мог) нарушить это обещание за нее. В этом и за-
ключался весь ужас:
ка
– все равно что ветер, ураган, но честь и обещания брали верх.
– Что же нам теперь делать? – спросила она пересохшими губами.
– Не знаю. Я должен подумать, подумать с друзьями. С теткой у тебя проблем не будет? Она не
захочет знать, где и с кем ты была?
– Ты тревожишься из-за меня, Уилл, или из-за себя и своих планов?
Он не ответил, только посмотрел на нее. Мгновение спустя Сюзан отвела взгляд.
– Извини, я причинила тебе боль. Нет, приставать ко мне она не будет. Я часто езжу по ночам,
хотя и не так далеко от дома.
– Но она не знает, как далеко ты сегодня заехала?
– Нет. В эти дни мы стараемся избегать друг друга. Мы сейчас что две пороховые бочки в од-
ном доме. – Она протянула к нему руки. Перчатки еще раньше засунула за пояс, и ее холодные паль-
цы сомкнулись на его. – Такое расставание не из лучших.
– Не говори так, Сюзан.
– Говорю. Должна. Как бы все ни обернулось, я люблю тебя, Роланд.
Он обнял ее и поцеловал, а когда освободил ее губы, она наклонила его голову и прошептала в
самое ухо:
– Если ты любишь меня, так люби. Заставь меня нарушить данное мною обещание.
Долго-долго у нее не билось сердце: он не отвечал, и она продолжала надеяться. Потом он