202 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
они пользуются гелиографом для отправки сообщений, а вот мысль о голубях даже не приходила ему
в голову. Круто, однако!
– Через несколько минут я вами займусь, – пообещал он. – Будьте покойны, милые мои. Ку-
шайте и какайте, пока можете.
Он с любопытством огляделся. Голуби все ворковали и ворковали. Обычные юноши или лор-
ды? Такой вопрос Рой задал старику в Ритзи. Старик однозначного ответа не дал. Аккуратные юно-
ши, подумал Джонас, если судить по царящему здесь порядку. Хорошо вымуштрованные. Три койки,
все прибранные. В изножье каждой по стопке вещей, аккуратно сложенных. На каждой стопке фото-
графия матери, на одной – обоих родителей. Он надеялся найти фамилии, может, даже документы (к
примеру, любовные письма от девушки), но напрасно. Эти юноши или лорды об этом позаботились.
Джонас вытащил фотографии из рамок и порвал их в мелкие клочки. Вещи разбросал по комнате, что
мог, изничтожил. Найдя носовой платок в кармане каких-то брюк, от души высморкался в него, а по-
том аккуратно расстелил на сапогах, с зеленой соплей на самом виду. Это ж приятно, целый день
считать коров и лошадей, а вернувшись, обнаружить чью-то соплю на своем носовом платке. Если
что-то и могло вывести их из себя, так эта сопля.
Голуби заволновались. Попытались забиться в дальние углы, когда он открыл дверцы. Пользы
им это не принесло. Джонас переловил всех и свернул им головы. Потом положил по одному под
подушки каждого из юношей.
Под одной из подушек он нашел маленький подарок: полоски бумаги и ручку, заполненную
чернилами, которой, несомненно, и писались все послания. Ручку он сломал, обломки бросил на пол
и растоптал. А полоски бумаги положил в карман – вещь нужная.
Теперь ему не мешало воркование голубей. Он медленно ходил взад-вперед по деревянному
полу, склонив голову, прислушиваясь.
4
Когда Ален галопом подскакал к Роланду, тот предпочел не заметить его побледневшего лица и
горящих, испуганных глаз.
– Я насчитал тридцать одну лошадь, все с тавром феода, короной и мечом. А ты?
– Мы должны возвращаться, – воскликнул Ален. – Что-то не так. Это дар. Никогда я не ощущал
его так ясно.
– Сколько ты насчитал? – вновь спросил Роланд. Иной раз, как в этот, шестое чувство Алена
скорее мешало, чем помогало.
– Сорок. Или сорок одну. Не помню. Какая разница? Они угнали тех лошадей, которых мы не
должны пересчитывать. Роланд, ты меня не слышал? Мы должны возвращаться! Что-то не так! У нас
в доме беда!
Роланд посмотрел на Берта, спокойно считающего лошадей в пятистах ярдах от них. Вновь на
Алена, его брови вопросительно изогнулись.
– Берт? Дара у него нет и никогда не было… ты это знаешь. А у меня есть! И это ты тоже зна-
ешь! Роланд, пожалуйста! Тот, кто сейчас в бункере, увидит голубей! Может, даже найдет наши ре-
вольверы! – Обычно флегматичный Ален не находил себе места от волнения. – Если не хочешь ехать
со мной, отпусти меня одного! Отпусти меня, Роланд, ради блага твоего отца!
– Ради блага твоего отца я тебя не отпускаю, – отрезал Роланд. – Я насчитал тридцать одну ло-
шадь. Ты – сорок. Да, мы запишем сорок. Сорок – хорошее число, не хуже любого другого. А теперь
мы с тобой поменяемся местами.
– Что с тобой? – Ален не говорил – шептал. И смотрел на Роланда как на безумца.
– Ничего.
– Ты знал! Знал еще утром, когда мы только уезжали.
– Ну, может, я что-то и видел, – не стал отрицать Роланд. – Может, какой-то блик, но… ты мне
веришь, Эл? Я думаю, вот что самое важное. Ты мне веришь или думаешь, что я лишился ума, поте-
ряв сердце? Как думает он? – Роланд мотнул головой в сторону Катберта.
Роланд смотрел на Алена с легкой улыбкой, но глаза оставались безжалостными и затуманен-
ными. Такое с Роландом случалось. В этот момент ему открывалось недоступное другим. Видела ли
Сюзан Дельгадо этот взгляд, подумал Ален, и как она его истолковала?
– Я тебе верю. – В тот момент в голове у Алена все смешалось, и он не мог утверждать, правда