207 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
Во дворе Катберт уже ничего не мог с собой поделать – его ярость выплеснулась на Алена. Они
стояли друг против друга, залитые солнцем. Ален – несчастный и печальный, Катберт – сжав пальцы
в кулаки с такой силой, что они вибрировали.
– Почему ты всегда оправдываешь его? Почему?
– На Спуске он спросил, доверяю ли я ему. Я ответил, что да. Доверяю и теперь.
– Тогда ты дурак.
– А он – стрелок. Если он говорит, что мы должны ждать, значит, мы должны.
– Стрелком он стал благодаря случаю! Урод! Мутант! – Ален от изумления лишился дара
речи. – Пойдем со мной, Ален. Пора поставить точку в этой безумной игре. Мы найдем Джонаса и
убьем его. Наш ка-тет порушен. Мы создадим новый, ты и я.
– Он не порушен. А если порушится, вина будет твоя. И за это я тебя никогда не прощу.
Теперь пришла пора помолчать Катберту.
– Почему бы тебе не отправиться на прогулку? Прошвырнись по Спуску. С возвращением не
торопись. Дай себе время остыть. Слишком многое зависит от нашей дружбы…
– Скажи об этом ему.
– Нет, я говорю тебе. Джонас обозвал мою мать грязным словом. Ты думаешь, я не поехал бы с
тобой, чтобы отомстить, если б не считал, что Роланд прав? Что именно этого и добивается Джонас?
Хочет, чтобы мы забыли о благоразумии и, не думая о последствиях, выскочили из-за Укрепления.
– Все это правильно, но и неверно тоже, – ответил Катберт. Однако кулаки его медленно разжа-
лись. – Ты этого не видишь, а у меня нет слов, чтобы объяснить. Если я скажу, что Сюзан отравила
колодец нашего ка-тета, ты ответишь, что я ревную. Однако я думаю, что отравила, возможно, сама о
том не ведая. Она отравила его мозг и открыла дверь в ад. Роланд чувствует идущий из двери жар, но
думает, что это его чувства к ней… но мы должны это изменить, Эл. Должны найти способ это изме-
нить. Ради него, ради нас и наших отцов.
– Ты полагаешь ее нашим врагом?
– Нет! С врагом-то справиться проще. – Он глубоко вдохнул, выдохнул, второй раз, третий. С
каждым выдохом он становился спокойнее, все более похожим на самого себя. – Не важно. Сейчас
ничего больше я сказать не могу. Твой совет хорош… Проедусь. Вернусь не скоро.
Берт шагнул к лошади, потом повернулся:
– Скажи ему, что он неправ. Скажи ему, что он прав насчет выжидания, да только причины, из
которых он исходит, не те, а потому в целом он не прав. – Катберт помялся. – Скажи ему насчет две-
ри в ад. Скажи, что в этом проявилось мое шестое чувство. Скажешь ему?
– Да. Держись подальше от Джонаса, Берт.
Катберт уселся в седло.
– Я ничего не обещаю.
– Ты не мужчина. – В голосе Алена слышалась печаль, он чуть не плакал. – Мы все не мужчи-
ны.
– В этом тебе лучше бы ошибиться, – ответил Катберт, – потому что нас ждет мужская работа.
Развернул лошадь и ускакал галопом.
10
Ускакал он далеко, по Прибрежной дороге, поначалу стараясь ни о чем не думать. На собствен-
ном опыте он убедился, что в голову иной раз забредают интересные мысли, безо всяких усилий с
его стороны: лишь бы дверь оставалась открытой. Зачастую полезные мысли.
Но в этот день такого не случилось. Сбитый с толку, несчастный, понятия не имея, что пред-
принять, на чем остановиться, Берт повернул к Хэмбри. Из конца в конец проехал Главную улицу,
голосом или взмахом руки приветствуя тех, кто приветствовал его. Они встретили здесь много хоро-
ших людей. Некоторых он считал друзьями, чувствуя, что простой люд Хэмбри принял их за своих,
молодых людей, уехавших так далеко от дома и семьи. И чем ближе знакомился Берт с простыми
людьми, тем больше крепло его убеждение в том, что они не принимают никакого участия в заговоре
Раймера и Джонаса. Не потому ли Благодетель и выбрал Хэмбри для осуществления своих черных
замыслов, что горожане, действительно верные Альянсу, как стеной прикрывали грязные игры канц-
лера и его людей?