213 / 346
Стивен Кинг: «Колдун и кристалл»
сти. Если я отплачу тебе сполна, наверное, от тебя останется мокрое место, поэтому ты получишь
лишь за удар, нанесенный тайком, когда я этого не ожидал.
– Насчет того, что ты можешь оставить от меня мокрое место, я не сомневаюсь. Но сначала
хочу, чтобы ты взглянул вот на это. – Чуть ли не с презрением Берт швырнул сложенный листок. Он
ударился Роланду в грудь и упал на колени.
Роланд взял листок в руки и почувствовал, как опадает высоко поднявшаяся волна ярости.
– Что это?
– Разверни и посмотри. Чтобы прочесть, света достаточно.
Медленно, непослушными пальцами Роланд развернул листок и прочитал записку Риа:
УЖЕ НЕ ЧИСТА!
ОН ЗАЛЕЗ ВО ВСЕ ЕЕ ДЫРКИ, УИЛЛ ДИАБОРН!
КАК ТЕБЕ ЭТО НРАВИТСЯ?
Роланд прочитал записку дважды. Второй раз дался ему с трудом, потому что руки начали дро-
жать. Перед его мысленным взором возникли все места, где они встречались с Сюзан: эллинг, хижи-
на, лачуга… и все встречи он увидел в новом свете, зная теперь, что за ними наблюдали. А как они
были уверены, что встречи эти – тайна за семью печатями. Однако кто-то подсматривал за ними. Сю-
зан не ошиблась. Кто-то их видел.
Я подставил все под удар. Ее жизнь и наши жизни.
Передай ему мои слова о двери в ад. И голос Сюзан: Ка – как ветер… если любишь, тогда люби
меня.
Так он и поступил, в юношеской наглости уверовав, что все обойдется. Не сомневаясь, что ка
не отвернется от них, всегда им поможет.
– Каким же я был дураком. – Голос его дрожал, как и руки.
– Да, действительно, – покивал Катберт. – Все так. – Он упал на колени в пыль перед Ро-
ландом. – Если хочешь ударить меня, ударь. Изо всей силы, и бей сколько хочешь. Я не подниму
руки. У меня была одна цель – разбудить твое чувство ответственности. Если оно по-прежнему спит,
бей. Как ты ни поступишь, я все равно тебя люблю. – Берт положил руки Роланду на плечи и поцело-
вал его в щеку.
Роланд заплакал. То были слезы благодарности, смешанные со слезами стыда и смущения: по-
тому что какая-то самая темная часть его существа возненавидела Катберта, и ненависть эта осталась
с ним навсегда. Часть эта возненавидела Катберта именно за поцелуй, а не внезапный удар в че-
люсть. За прощение, а не желание разбудить.
Он поднялся, держа письмо в одной руке, второй вытирая щеки, отчего на них оставались
грязные разводы. Его шатнуло, и Катберт протянул руку, чтобы поддержать своего друга. Роланд с
такой силой оттолкнул ее, что Катберт сам упал бы, не схвати его Ален за плечи.
Затем медленно Роланд опустился на колени перед Катбертом, воздев руки, поникнув головой.
– Роланд, нет! – воскликнул Катберт.
– Да, – ответил Роланд. – Я забыл лицо моего отца и прошу у тебя прощения.
– Прощаю, конечно, ради богов, да. – По голосу чувствовалось, что Катберт сам едва сдержива-
ет слезы. – Только… пожалуйста, встань! У меня разрывается сердце, когда я вижу тебя таким!
Мое тоже, думал Роланд. Претерпеть такое унижение! Но я сам навлек это на себя, не так ли?
Этот темный двор, трещащая голова, сердце, переполненное стыдом и страхом. Все это мое, за все
уплачено.
Они помогли ему встать, и на этот раз Роланд принял их помощь.
– Удар левой у тебя поставлен, Берт, – уже нормальным голосом заметил он.
– Он хорош только в одном случае – когда о нем не подозревают. – ответил Катберт.
– Это письмо… как оно к тебе попало?
Катберт рассказал о встрече с Шими, который никак не мог донести письмо до адресата, словно
ждал вмешательства ка… и оно вмешалось, приняв облик Артура Хита.
– От ведьмы, – промурлыкал Роланд. – Да, но как она узнала? Она никогда не покидает Коос,
так говорила Сюзан.
– Ничего не могу сказать. Да и важно не это. Главное, чтобы Шими не пострадал из-за того, что
отдал мне письмо. А еще лучше позаботиться о том, чтобы эта старая ведьма не предприняла второй
попытки связаться в Корделией Дельгадо или с кем-то еще и рассказать о том, что знает.
– Я допустил одну ужасную ошибку, – медленно проговорил Роланд, но я не считаю любовь к